Его жена заплакала еще горше. «Он на все срать хотел», — сказала она, выдернув из платка красный нос. «Давай остановим машину, собери в платок горсть родной земли», — сказала она вдруг. «Ничего более пошлого эта особа придумать не может, — подумал со злостью Пашков. — Горсть родной земли с обочины. Она в своем репертуаре». «На обочинах только снег, — сказал он вслух. — Когда весной подсохнет, пришлю вам килограмм родной земли ценной бандеролью». «Пришли, если сможешь», — ответила она.

Пашков подумал, что в переломные моменты жизни людям почему-то изменяет чувство юмора, а жаль, в эти моменты как раз надо над чем-нибудь посмеяться. Он смотрел на дешевые разноцветные чемоданы брата, лежавшие друг на друге в задней части микроавтобуса. Замки одного из чемоданов были сломаны, и этот чемодан пришлось перевязать брючным ремнем и веревкой крест накрест.

Как назло, именно этот чемодан попросили раскрыть таможенники в Шереметьево. Брат долго возился уже по ту сторону турникетов, снова перевязывая чемодан ремнями и веревкой, тихо матерился себе под нос, справившись с чемоданом, вспомнил о старшем брате и жене, помахал им ладонью, повернулся и повез свою перегруженную вещами тележку к следующему таможенному посту.

За Вячеславом Дмитриевичем следовали старшие дети, Герман и Ирина. Рядом с Пашковым осталась жена брата с красным, распухшим от слез лицом. «Ничего, — сказал Пашков и подумал, что сейчас братова жена похожа на заплаканную обезьяну. — Ничего, — повторил он. Слова утешения не приходили, и он сказал первое, что пришло в голову. — Скоро вы воссоединитесь». Потом он бесцельно бродил по залу, разглядывая витрины с образцами французской парфюмерии, и ожидал, когда же жена брата приведет себя в порядок в туалете.

Ему хотелось дотерпеть до того момента, когда самолет взлетит, но об отлетах в зале не объявляли. Пашков переводил взгляд из стороны в сторону, с освещенных витрин на озабоченные людские лица, на черное табло с белыми буквами и думал, может, брата сейчас вернут, выведут под руки таможенники в форме, потому что он не указал по непонятным причинам в декларации золотую цепочку и два обручальных кольца, свое и жены. И вот теперь его сняли с рейса и ведут выяснять обстоятельства происшествия в служебное помещение. Следом катят на тележке перевязанный ремнем и веревками чемодан, который из простого чемодана превратился в вещественное доказательство.

Брат упирается и не хочет идти. Он объясняет таможенникам, что он таксист, а кольца с цепочкой забыл в его машине пассажир, но ему никто не верит. «Видали мы таких шустрых, золото провезти хотел», — кричит опытный седовласый таможенник. На эти крики начинает собираться народ. «Ладно, — говорит брат. — Черт с ним, с золотом. Себе возьмите, подавитесь. Дайте мне горсть родной земли. Больше ничего не надо, но горсть дайте». Брат плачет.