Отработанным движением он вынул зубами пробку из горлышка и, не выпуская ее изо рта, налил коньяк Пашкову.

— За новые времена, — сказал Пашков.

Машину тряхнуло на колдобине, но Пашков сумел не расплескать коньяк.

— Как всякий пожилой человек, я не люблю новые времена. Но уж если они приходят, я открываю дверь и говорю: входите. А что остается делать? Пришли — так заходите.

Он широко раскрыл рот и вылил туда содержимое стаканчика, взял сверток с бутербродами и выбрал кусок потолще.

— Я тоже не люблю новые времена, — Сайкин громко икнул. — Кто их любит? Мы все любим прошлое только потому, что там осталась наша молодость, — он отсалютовал стаканчиком Пашкову и выпил. — Останови здесь, — сказал он водителю, тронув его за плечо.

Обойдя машину, он долго мочился на обочину, а потом минуту стоял, глядя в обрез снежного поля. Было морозно, ветер трепал волосы Сайкина, острые снежинки впивались в щеки, но он не чувствовал холода.

Достав из кармана хромированную зажигалку, он поднял ее крышку и проверил, действительно ли она, как сказано в инструкции, не гаснет на сильном ветру. Сайкин крутил большим пальцем колесико, огонек не гас, пока металлическая крышка не опустилась на место. Сайкин хмыкнул и сунул зажигалку в карман. Мимо промчался грузовик, оставляя на дороге вихревой снежный шлейф. Сайкин помахал ему вслед ладонью.

Он плюхнулся на сиденье и, не рассчитав усилие, слишком сильно хлопнул дверцей. Новый водитель Саша на своем месте крякнул, выражая неодобрение. Этот малый, заменивший Юру, относился к автомобилям, как к живым существам. В этом чувстве Сайкин не заметил и налета показухи, «Ты, наверное, так жену не любишь, как этот металлолом на колесах», — как-то заметил Сайкин Саше. «Жена — это одно, машина — совсем другое», — ответил водитель, задумавшись.

«Кажется, я взял на работу неисправимого дурака с комплексом любви ко всему, что сделано из железа», — подумал Сайкин. Сейчас он тронул Сашу за плечо и попросил пока ехать прямо.

Когда машина тронулась с места, Сайкин достал из свертка бутерброд и, откусив, уставился прямо перед собой на мясистую шею водителя. «Юра ушел с хорошей работы, даже не объяснив толком причины своего ухода, — думал Сайкин. — Пролепетал что-то невразумительное, дескать, у него другие планы, и ушел. И ладно, пусть катится. Пусть гоняет автобус из деревни в деревню или сидит в смотровой яме с гаечным ключом. Такой выгодной, а главное перспективной, работы ему больше не светит».

* * *

Ровное снежное поле кончилось, дорога пошла лесом, и в салоне стало темнее. Пашков, скрестив руки на животе, смотрел в окно. Шляпа, слегка сдвинутая на затылок, придавала ему важный до комичности вид. Сайкин тоже смотрел в окно на прозрачные зимние березы, жидкий подлесок и еще раз подумал, что у Юры не было веских причин отказываться от сытного места.