На следующий день, после того как парень написал заявление, без звонка к нему домой пришла Лариса. «Я не понимаю, зачем тебе надо втягивать в свои дела этих сопливых ребят, — начала она муторный разговор. — Ты взял на работу Юру, потому что он хороший водитель…» «Потому что он твой родственник, — поправил Сайкин. — Только поэтому. С хорошими водителями у меня проблем нет». «Не важно, — Лариса болтала в чайной чашке золотистой ложечкой. — Ты взял его, чтобы он крутил баранку. Вместо этого впутал парня в какие-то темные дела… У него хватило ума вовремя уйти. Я думала, ты занимаешься законными, честными делами. А ты… Ладно, ты взрослый человек, варись сам в этой каше, но зачем калечить молодые души».

На глаза Ларисы навернулись слезы. «А, ты вот о чем, наконец-то я понял», — Сайкин побродил по кухне и снова сел на табурет. «Слава Богу, ты понял, — Лариса вертела в пальцах ложечку, смотрела куда-то в сторону. — Юра мне все рассказал. Он честный человек, не испорченный. Вы ведь там, на этой зимней даче, куда вы с ним ездили… Ведь там могло произойти все, что угодно. У тебя было с собой оружие. Не спорь, я все знаю. Было оружие. Могла начаться стрельба, могли быть убитые. Ведь ты носишь пистолет не ворон стрелять. Ты вправе рисковать своей жизнью, но не можешь рисковать мальчишками, которые на тебя работают. Почему, ответь, эти мальчишки должны умирать за твои деньги?»

Под ее колючим взглядом Сайкин поежился. «Эти мальчики рискуют собой не ради моих денег, — сказал он. — Просто у них ветер в голове гуляет. Они еще не доросли до того, чтобы дорожить своей жизнью. Они готовы умирать за что угодно, за любую убогую идею, которая покажется им вдруг великой, за чужие деньги, за чужие мысли. Просто, они не дорожат собой. Это как болезнь, это как переходный возраст. Это со временем проходит. И я здесь совершенно ни при чем».

«Конечно, ты ни при чем», — Лариса вспомнила о чае и сделала из чашки глоток. «Передай Юре, если он захочет вернуться, а он захочет, место для него найдется, — Сайкин улыбнулся. — Обещаю, он будет только баранку крутить, не более того». «Ошибаешься, он не захочет, — сказала Лариса. — Можешь быть уверен, вернуться он не захочет».

Сайкин пожал плечами: «Не захочет — черт с ним».

* * *

Глядя на темный лес, Сайкин курил, стряхивая пепел через опущенное стекло. Дорога шла под гору, они неслись вперед, но скорость почти не ощущалась. Задумавшись, он чуть не пропустил правый поворот, с опозданием ткнул ладонью в плечо водителя.

Заскрипели тормоза, и Саша, морщась, будто жег собственную, а не казенную резину, успел повернуть. Пашков крякнул от неожиданности на своем месте, чуть было не подавился сигаретным окурком. Порожняя бутылка из-под коньяка на сиденье опрокинулась набок. Сайкин одобрительно похлопал водителя по плечу. Узкая, в снежных плешинах дорога оказалась ухабистой. Скорость пришлось сбросить.