Они не виделись с первой декады декабря. Тогда Серёга закружил с козырной парикмахершей Оксаной, с ней старый год провожал и новый встречал.

Рубайло вел себя так, как будто всего на полчаса отлучался. Стащил куртку, повесил на вешалку, сбросил тяжёлые ботинки, с наслаждением пошевелил окоченевшими пальцами. По крохотной прихожке в момент расползлась удушливая вонь от сопревших носков и немытой плоти.

— Варюш, я прямиком с кичи, прикинь… Ничего, если я у тебя на пару дней кости брошу? Сделай тогда ванну погорячее, приготовь пожрать чего-нибудь горяченького, жиденького…

Из-за спины хозяйки опасливо высунулась белобрысая мордочка с двумя хвостиками, Варькина соплячка.

— Привет, мелкая, — подмигнул девочке Рубайло. — Чего тебе Дед Мороз подарил?

Не дожидаясь ответа, Серега продолжил инструктаж:

— Мелкую сплавь пока к матери. И ещё это, водки купи нормальной литр, две пачки «Мальборо» красного, пару носок на сорок пятый размер и бритвенных станков одноразовых.

Предполагалось, что денег у Варьки, работавшей приёмщицей в химчистке, в избытке.

Хозяйка засуетилась, словно казака с германского фронта дождалась. Зажгла на кухне газовую колонку, намыла ванную, пустила воду, стала собирать дочку, которая, узнав, что мама собирается отвести её к бабушке, заревела басом. Рубайло сморщился: и тут, бл*дь, покоя нет, прошел в ванную, совмещённую с туалетом и, присев на унитаз, начал раздеваться. Продырявившиеся, колом стоявшие носки брезгливо бросил в угол, это — на выброс. По уму туда же следовало отправить и трусы с майкой, однако запаса у него не было. Трусы, рубашку и майку Серега покидал в эмалированный таз под ванную. Варьке сегодня предстоит постирушка. Джинсы, которыми он неделю полировал шконку спецприемника, тоже нуждались в стирке, но если их простирнуть, они не высохнут до вечера, поэтому придется довольствоваться тем, что Варька почистит их сырой щеткой.

Оставшись без одежды Рубайло, осмотрел себя, досадливо кривясь. Запаршивел он, благо, весь в расчесах и прыщах. Под левой ключицей след от укусов клопа, ровно, как на швейной машинке простроченный, проходил поверх вытатуированной в центре круга из колючей проволоки свастики, знака центрового отрицалы. Под второй ключицей напорюха синела также авторитетная: в перекрещенном прямоугольнике — заглавная буква «З», свитая из колючки. Эта наколка свидетельствовала, что её обладатель осуждён за вооруженные нападения. Напорюхи — заслуженные, не как у многих фуфлыжников, на любом сходняке Серега ответит за свои партаки. Грудь, спина, руки и ноги у Рубайло поросли черной курчавой шерстью. После зоны он так и не отъелся, мослы торчали наружу. Ну это ладно, салом обрастать ни к чему, а вот подкачаться, в спортзал походить, грушу постучать следует. Надо себя в форме держать, работы впереди — море. И с хмурым[116] пока подвязать нужно.