Вдохнув чистый воздух, они пришли в себя. Ынсу зло сказала, что Мина завела ее не пойми куда. Но та покачала головой. Это определенно была та пещера, в которой она играла.
– Странно… Там не было летучих мышей.
– Ну, видно, прилетели…
– Да нет же, эта пещера куда меньше, чем кажется. Если там живут летучие мыши, то что тогда с остальными обитателями?
– Все сдохли. Не разглядела, что валялось на земле?
В пещере лежали более десяти трупиков летучих мышей, как будто кто-то специально собрал их здесь… Мина, для которой горы были что-то вроде игровой площадки, знала, что такого не может быть.
«Черт, кто же бросил здесь дохлых летучих мышей?»
– Если все так, как ты говоришь, то куда делся рюкзак?
…Вчера вечером Ынсу и Мине пришло сообщение от Юри – эсэмэска с ее номера:
К сообщению были прикреплены фото окровавленной школьной формы и лица Юри, залитого кровью.
Ынсу до ужаса испугалась, когда увидела номер Юри на экране. «Невозможно. Ты же умерла!»
Только получив звонок от напуганной Мины, она вспомнила, что именно Мина должна была позаботиться о рюкзаке и мобильнике Юри в тот день. Решив, что мертвый человек не может отправлять эсэмэски, она спросила, что случилось с вещами Юри. В итоге они пошла искать место, куда Мина их выбросила.
…Глядя на пещеру, Ынсу тяжко вздохнула. Кто мог забрать рюкзак, и зачем этот кто-то отправил такое сообщение с номера Юри?
– Ынсу, что теперь делать? – испуганно спросила Мина.
– Говорила ведь избавиться от вещей… Нет, ты выбросила его куда попало, а теперь вот что всплывает! Ты должна была где-то прикопать рюкзак, или вовсе сжечь…
– Но закопанный труп ведь тоже нашли, верно? – огрызнулась Мина. Ей уже осточертели эти обвинения.
– Ладно, не это сейчас важно… Надо понять, кто подобрал рюкзак и телефон Юри и зачем шлет нам эти сообщения.
– Это явно угроза, так ведь? Тогда что насчет Чихуна и Сонхо? Им тоже пришли эсэмэски?
Ынсу быстро достала свой мобильник и позвонила Чихуну. Дозвон продолжался довольно долго, но Чихун не брал трубку. Мина, стоявшая рядом, посмотрела в глаза Ынсу и произнесла:
– Попробуй набрать Сонхо.
– У меня нет его номера. У тебя есть?
Мина помотала головой. Тусуясь вместе, они никогда не виделись с Сонхо без Чихуна, который был для всех них связующим звеном.
И тут им вновь пришло сообщение. Как и ожидалось, оно пришло с телефона Юри:
Когда девочки открыли прикрепленный файл, они увидели фотографию, на которой стоят перед пещерой. По их спинам побежал холодок. Кто-то наблюдает за ними из-за деревьев…
Мина огляделась, вплотную подошла к Ынсу и пробормотала:
– Ы-Ынсу… Мне страшно…
Та тут же схватила Мину за руку и начала спускаться с горы. Напуганная девочка глотала слезы и все твердила: «Что делать, что делать?»
– Заткнись! Мне нужно подумать…
Ынсу свернула к школе. «Кто же, твою мать, это творит?» Если Мина использовала это место как укрытие, значит, о существовании пещеры знали и другие… Кто бы это ни был, он не только забрал рюкзак, но и знал о том, что произошло той ночью. Этими сообщениями он ясно указал на них двоих, отправив сообщение.
«Нет, кроме нас четверых, о событиях той ночи не знал никто. Кто-то другой просто не может знать…» Ынсу потрясла головой. Как бы она ни крутила этот вопрос у себя в голове, других вариантов не получалось. Но…
Тот, кто отправил эсэмэску, писал так, словно та ночь не была для него тайной.
Ынсу решила не пасовать перед неизвестным. Она дошла до задних ворот школы, остановилась, достала свой сотовый и отправила сообщение на номер Юри:
Глава 21
Глава 21
По телу распространился холод, кончики пальцев заледенели. Сонгён включила отопление, но неприятное ощущение не исчезло, поэтому она вытащила поленья из дровяника за террасой и приготовилась разжечь камин.
Вернувшись в гостиную, Сонгён уложила дрова в камин и горько улыбнулась при мысли, что наконец-то смогла сделать то, о чем мечтала в первый день после переезда. Это было всего несколько месяцев назад, но почему ей сейчас кажется, что прошла целая вечность?
Хаён, спустившись со второго этажа, спросила:
– Что делаете?
Сонгён постаралась ответить беззаботно:
– Немного похолодало, кажется… Куда-то идешь?
Хаён была одета в темно-синий джемпер и джинсы. Похоже, она собралась куда-то уйти. А ведь уже темнело…
– У меня встреча.
У нее появился друг? Сонгён поняла, что с началом занятий почти не обращала внимания на то, как Хаён адаптировалась в новой школе, завела ли она друзей. У них не было времени как следует поговорить…
Сонгён многое узнала о пожаре благодаря везде сующей свой нос преподавательнице фортепиано. После случившегося учитель Ан позвонила и спросила, в порядке ли Хаён. Она была обеспокоена тем, что ее дочь Мина с тех пор не может нормально есть и спать. В то же время учительница точила зуб на Мичжин, поджегшую школу. Конечно, очень жаль, что дочь Мичжин умерла таким жутким образом, но учитель Ан негодовала: «За что же она так с другими детьми?»
Закончив телефонный разговор с ней, Сонгён задумалась, в порядке ли Хаён. Та ушла, погруженная в свои мысли… Изменилось ли в ней что-то?
Впервые Хаён уходила на вечернюю встречу с другом. Сонгён хотела было сказать ей, чтобы она вернулась не поздно, но побоялась, что это прозвучит как докучливая придирка, поэтому промолчала. Когда падчерица уже собиралась выйти из дома, она пожелала ей счастливого пути и вернулась к разжиганию огня. Скомкала бумагу под дровами, нашла зажигалку и попыталась разжечь огонь, но сгорала только бумага, пламя не перекидывалось на дрова. Сонгён сожгла уже несколько листов бумаги, но камин тут же гас. Она начала злиться на себя за то, что не может даже это сделать как следует.
– Отойдите… – Вернувшаяся Хаён присела на корточки рядом с Сонгён, вытащила наваленные как попало дрова и начала складывать их заново. Оказывается, существовали особые правила укладывания дров…
– Кладите вниз небольшие ветки, чтобы огонь легче схватился. Плюс дрова должны быть обращены корой вниз, чтобы хорошо разгорались. Зажигалка?..
Сонгён быстро передала ее. Хаён скомкала газету и чиркнула зажигалкой, умело поджигая бумагу, уложенную под дровами. Вскоре пламя охватило кусочки коры, завернутые в газету, а через некоторое время перекинулись на сами дрова.
Убедившись, что камин горит, Хаён поднялась и направилась к двери. Вдруг повернула голову и посмотрела на Сонгён:
– Не тяжело?
– А?..
Увидев, что Хаён рассматривает ее тело, Сонгён быстро расстегнула кардиган и накрыла живот.
– Теперь всё в порядке.
Несколько дней назад ребенок опустился в низ живота, и дышать стало легче.
Хаён замешкалась, будто хотела что-то добавить. Наконец заговорила, взвешивая каждое слово:
– Несколько дней назад мне приснилась мама. Она… отдала мне в руки ребенка. Не знаю почему, но мне казалось, что она просила меня позаботиться о нем. У меня… если б у меня получилось помочь вам, было бы хорошо.
Сонгён смутили неожиданные слова Хаён, но она изо всех сил постаралась улыбнуться:
– Спасибо.
Убедившись, что девочка ушла, она отвернулась и обхватила руками живот. Сидела на диване, наблюдая за тем, как разгораются дрова, и думала о словах Хаён.
Холодный взгляд, брошенный падчерицей, когда она впервые услышала, что Сонгён беременна, теперь стал историей. Пусть девочка казалась равнодушной, но Сонгён чувствовала, что она следит и заботится о ее физическом состоянии. Интересно, как Хаён воспринимает своего будущего младшего брата или сестру?.. Но при этом Сонгён чувствовала дискомфорт. В своей душевной запутанности, когда ее доверие к мужу было подорвано, у нее не осталось сил заботиться о своих отношениях с Хаён.
Сонгён смотрела, как горят дрова, и ждала мужа. Тот задерживался на работе. Она ожидала нечто подобное. Ему, вероятно, позвонила госпожа Ом… Сегодня днем Сонгён сказала ей оставить все дела, немедленно уволиться и покинуть их дом. Да, сейчас помощь требовалась как никогда, поскольку Сонгён собиралась рожать, но она не могла больше оставлять госпожу Ом рядом с собой, поскольку знала, что та следит за каждым ее шагом и докладывает обо всем мужу.
…Пока госпожа Ом ходила выдергивать из огорода последние остатки капусты и редиса, на столе пиликнул ее телефон. Сонгён взяла мобильник, чтобы передать его владелице, что пришла эсэмэска, и только собиралась выйти, как ее взгляд опустился на экран, на котором высвечивалось сообщение:
Сонгён провела пальцем по экрану, открылось окно с сообщениями. Эсэмэски, которыми госпожа Ом обменивалась с ее мужем, были все перед ней. Прочитав пару сообщений, она не смогла продолжить и положила телефон на место. Сердце колотилось, мешая читать дальше.
Сонгён ничего не стала объяснять госпоже Ом. Женщина вернулась с капустой и редисом, собираясь их приготовить. После слов Сонгён ее лицо на мгновение приняло озадаченное выражение, но, почувствовав, что дело приняло серьезный оборот, она собрала чемоданы и ушла, ничего не сказав. Конечно, госпожа Ом могла решить, что у Сонгён истерика – муж ведь писал ей, что его жена «эмоционально нестабильна»… Да и плевать, что она там подумала.