Пока она сидела в библиотеке и читала книгу, ее голова продолжала думать о других вещах. Книжный шкаф не может упасть. Эти слова напомнили ей о том, что произошло с ее отцом. Море стало хоть каким-то утешением. Песок, нагретый полуденным зноем, был теплым, а ветер, дувший с моря, – освежающим. Ритмично накатывающие на берег волны позволяли ей ненадолго забыть о тревоге в сердце. Однако они не избавляли Хаён от ощущения, будто из нее выпустили весь воздух, как из воздушного шарика.

– Что ты здесь делаешь? – вырвал ее из глубоких раздумий голос Ынсу.

Одноклассники уже достали Хаён. Ей не хотелось пререкаться с ними.

– Ага, нас игнорируют… – послышался еще один голос.

Да, пчелиная матка никогда не приходит одна. Мина зачерпнула рукой песок и подошла к Хаён.

– Опасно выходить на пляж в вечернее время; тебя, видимо, не учили этому в Сеуле? – Ынсу тоже подошла к месту, где сидела Хаён, и загородила ей обзор. Хотя здесь не было фонарей, благодаря лунному свету Хаён вполне могла разглядеть выражения их лиц – и глаза, полные решимости затравить добычу…

Хаён, сама того не осознавая, глубоко вздохнула и расслабила плечи. «Девчонки, вы можете просто оставить меня в покое? Вы мне больше не интересны, так что займитесь своими делами…» Хотя вряд ли это до них дойдет.

Словно в шутку, Ынсу зачерпнула песок стопой и швырнула его в ноги Хаён, ожидая ее реакцию. Мина, сидевшая на корточках рядом с ней, присоединилась к подружке – начала зачерпывать песок руками и бросать его в живот Хаён.

– Если к тебе подходят люди, надо ведь поприветствовать их, верно?

– Просто свалите отсюда.

– Ты погляди, как она заговорила… Совсем страх потеряла. – Мину удивил такой ответ.

Хаён просто хотела побыть одна. Даже если эти двое пришли, чтобы поцепляться к ней, она не собиралась давать им отпор, уйди они прямо сейчас. У нее не было ни желания, ни настроения вступать в противостояние с этими девочками.

Ынсу наклонилась вплотную к носу Хаён и сказала:

– Мы и хотели бы уйти. Но ты слишком часто действуешь мне на нервы.

Хотя она производила грозное впечатление, Хаён не чувствовала опасности со стороны сверстницы. У нее вырвался смешок.

– Смешно? Тебе сейчас смешно? – с угрозой произнесла Ынсу.

– У тебя ко мне какое-то дело? Если есть что сказать, говори – и иди.

– Ты смеешь мне приказывать? Ты с чего такая дерзкая?

– Может, перестанешь вести себя так примитивно? Это нелепо…

В глазах пчелиной матки полыхнул огонь. Прежде чем Хаён успела закончить фразу, рука Ынсу схватила ее за длинные волосы. Голова Хаён откинулась назад, губы приоткрылись. Ынсу, словно ждала этот момент, схватила пригоршню песка и принялась запихивать его в рот Хаён. Песок во рту ощущался даже хуже, чем жжение от выдранных волос. Хаён не могла дышать. Она выворачивалась, кашляла и пыталась выплюнуть песок. Ынсу и Мина тем временем начали ее пинать. Они наступали ей на голову, били в живот и топтались по ней. Хаён не могла оправиться под непрерывными ударами. Песок хрустел во рту, дышать было трудно.

– Какое у меня к тебе дело, спрашиваешь? – Ынсу достала свой телефон, нашла что-то и протянула его Хаён.

Глаза той были полны слез от песка и боли, но она все-таки разглядела размытое изображение себя и Чихуна. Узнала пляж Янян, куда ездила на прошлой неделе. Стало быть, кто-то сфотографировал их там и переслал фотку Ынсу… Что ж, в этой местности все связаны круговой порукой, являясь глазами и ушами друг для друга.

– Если Чихун позовет тебя еще раз, знай: я убью тебя.

Танби оказалась права. Ахиллесовой пятой Ынсу был Чихун.

Хаён снова ухмыльнулась. «Да что ты понимаешь?.. Мне просто был нужен водитель. Просто нужно было поехать туда и кое-что проверить. У меня иные хобби, нежели чем ты себе воображаешь. Что касается Чихуна, то он ни разу не в моем вкусе».

– Тебе это смешит? – Ынсу, увидев неуважение на лице Хаён, снова занесла кулак.

Огонь в душе Хаён все не разгорался. Она даже не подумала защититься от девчачьих ударов руками и ногами, надеясь, что боль, пронизывающая ее тело, поможет забыть о проблемах, грузом лежащих на сердце.

– Ты никто, и звать тебя никак. Не смей попадаться мне на глаза, – выдала Ынсу.

Где-то она это слышала: «Не попадайся мне на глаза»… Точно, это был отец. «Почему я стала для него словно бельмо на глазу? Наверное, потому что я знаю его секрет… Ынсу, а в чем же твой секрет?»

Хаён продолжала бояться того темного и страшного, что скрывается где-то внутри нее и ждет подходящего времени. До сих пор она успешно подавляла в себе это что-то, но Ынсу стала искрой, поджегшей фитиль в бочке с порохом.

В сердце Хаён наконец-то вспыхнул огонек. «Не трогай меня… Нет, уже поздно». Огонек тут же превратился в обжигающий столб пламени.

Хаён нашла взглядом свою сумку. Дотянувшись до лямки, быстро подтянула ее к себе и расстегнула молнию. Запустив руку внутрь, нащупала нож – и почувствовала трепет от ощущения того, как рукоятка удобно легла ей в ладонь.

Хаён помнила, как разрезала на части змею. Помнила, как та умирала, а все ее тело корчилось в агонии. Хотя голова змеи была разбита, боль, распространившаяся на периферические нервы, заставила ее перекрутиться.

Сердце Хаён билось быстрее при воспоминаниях о том мгновении, когда она вонзила нож глубоко в тело Ли Пёндо. Это не шло ни в какое сравнение со змеей.

«Ынсу, тебе следовало послушать меня, когда я сказала тебе пройти мимо… Теперь уже поздно».

Когда она уже собиралась замахнуться ножом на Ынсу, кто-то схватил ту и отшвырнул прочь. Напуганная Мина отступила назад.

– Что ты творишь?! – заорал Чихун, загородив собой Хаён.

– Вы двое, что, договаривались тут встретиться?

Ынсу, упавшая на песок, не могла поверить, что видит перед собой Чихуна. Она была шокирована даже не тем, что он швырнул ее, а тем, что Чихун и Хаён решили встретиться здесь.

Чихун не стал этого отрицать. Он гневно посмотрел на Ынсу, развернулся и подхватил Хаён. Стряхнув песок с ее волос и одежды, поднял сумку.

Хаён быстро спрятала нож и встала, опираясь на протянутую руку Чихуна. Все тело ныло, его пронзало болью, но, кажется, она могла передвигаться.

Мина быстро подошла к Ынсу и помогла ей подняться.

– Ты в порядке?

Та оттолкнула руку Мины и побежала к Чихуну, преграждая ему путь.

– Что, вы теперь пара? Говори, Пак Чихун!

– Просто вали домой. И завязывай со всем этим.

Чихун сделал шаг в сторону дороги. Ынсу оттолкнула Хаён и схватила его за руку, буквально повиснув на нем.

– Да что такое с тобой? Почему ты тусуешься с этой дрянью?

Чихун выдернул свою руку и холодно оттолкнул Ынсу.

– Да черт побери, до каких пор ты будешь творить такие вещи? Тебе самой-то не гадко?

Уставшая Хаён меньше всего хотела быть втянутой в их ссору. Во-первых, она ни о чем с Чихуном не договаривалась – просто тот знал, что Хаён бывает здесь каждый вечер, и поэтому стал иногда приходить и заговаривать с ней; она слушала его и коротко отвечала. Поскольку у нее не было ни причины, ни желания ввязываться в выяснения чужих отношений, Хаён оставила их и двинулась к выходу с пляжа.

Мобильные телефоны Чихуна, Ынсу и Мины затрезвонили почти одновременно. Девочкам, похоже, пришли сообщения, а Чихуну поступил звонок.

– Что? Обнаружили тело?..

Школьники переглядывались, будто забыв, что Хаён еще здесь.

– Сука, говори внятно!

Ынсу с Миной подошли вплотную к Чихуну. Хаён смотрела на них. Всего пару минут назад эти девчонки дрались, а теперь, склонив головы, сосредоточенно слушали чужой разговор… Чихун, всецело поглощенный голосом в телефоне, заметил, что Хаён с подозрением смотрит на них, быстро отвернулся и нацепил маску притворного равнодушия.

– Понял… Сейчас приду. Встретимся около спортзала.

Все трое поспешили прочь с песчаного пляжа, будто им было наплевать на Хаён.

– О чем ты, что за тело? С кем ты говорил?

После вопроса Хаён у Чихуна не было иного выбора, кроме как остановиться, оглянуться в растерянности, а затем, словно прыгнув с головой в омут, выпалить:

– В нашем классе была ученица по имени Юри… и теперь ее нашли мертвой.

Слушая его, Хаён вглядывалась по очереди в лица ребят. Вся воинственность с них исчезла, и они превратились в каменные маски.

Чихун ушел, будто объяснил все, что мог. Ынсу и Мина также покинули песчаный пляж, одна за другой убежав в темноту. Хаён, оставшись в одиночестве, некоторое время стояла там, слушая шум прибоя и ветра.

Как человек ни старается скрыть какую-то тайну, она все равно выйдет наружу. Как бы глубоко он ее ни похоронил, она в конечном итоге раскроется – и безжалостно улыбнется ему. Точно так же, как раскрылась тайна ее отца, так же, как раскрываются сейчас секреты Чихуна и Ынсу…

«Юн Хаён, а твой секрет? Ты надежно его спрятала?»

Часть IV. «Все люди одинаковы. От ног каждого тянется длинная черная тень»

Часть IV. «Все люди одинаковы. От ног каждого тянется длинная черная тень»

Глава 18

Глава 18

Прошло два месяца с момента обнаружения тела Юри.

Страшная находка, сделанная во время сноса заброшенного здания рядом со школой, временно задержала строительство и привела к авралу в полицейском участке. Непонятно, где школьники услышали это, но они делились информацией, которой не было даже в газетах.

Говорили, что тело не нашли бы, если б не начало строительства – это здание долгое время стояло заброшенным. Тело вроде как было обнаружено во время работы экскаватора; оно было повреждено и уже частично разложилось, что в значительной степени затрудняло опознание и расследование. Говорили, что мать Юри пришла в полицейский участок и устроила там скандал по поводу того, что они даже не приняли к сведению сообщение о побеге ее дочери из дома.