Сначала я спросил его, почему он пришел к выводу, что его ребенка похитили.

Хотя Харасава был грубоватым и резким, он покорно ответил на этот вопрос:

– Здоровье моей жены никогда не было особенно крепким, и вы сами видите, в какой бедности мы жили. Эти условия совершенно ее ослабили. К тому же в подобном доме нельзя рожать ребенка, и потому я работал день и ночь, чтобы скопить денег. И мой отец, и мои братья – все они погибли в войну, и больше всего на свете я хотел, чтобы у нас появился ребенок. Поскольку моя жена волновалась, в первую очередь я решил накопить денег, чтобы можно было положить ее в клинику, и пошел в ту клинику… хотя я не знал, что это за клиника… как бы то ни было, я внес всю сумму авансом, чтобы ее туда положили, а потом вновь вернулся к работе, чтобы после рождения ребенка мы смогли переехать в другой дом. У меня не было возможности выбирать, чем мне заниматься, так что я нанялся в место, больше похожее на барак для заключенных, и работал не покладая рук, больше ни на что не отвлекаясь. Вот почему в критический момент, когда младенец появился на свет, я не получил об этом сообщения и, ничего не зная, продолжал работать.

– То есть во время родов тебя не было в клинике?

– Да. Я был спокоен, ведь она была в клинике… я ведь ради этого так тяжело трудился – чтобы поместить ее туда. Так что когда мне пришло сообщение, это было уже после того, как ребенок родился. Когда узнал об этом, я тотчас сорвался с места и буквально прилетел туда.

– Вот как… – вставил Киба. – Все отцы, которые подали заявления о пропаже младенцев, во время родов отсутствовали в клинике. Там находились лишь беременные женщины.

Харасава кивнул.

– Когда я приехал в клинику, что-то показалось мне неправильным – как будто что-то случилось. Все были странно безучастными и равнодушными, никто на меня не смотрел и не разговаривал со мной, а когда вышел врач, он был очень подавленным. Он сказал, что ребенок родился мертвым. Я был изумлен и опечален, а ведь совсем недавно я слышал, что все прошло благополучно. Так или иначе, я хотел пойти и утешить мою жену, но мне сказали, что она еще не восстановилась после родов, и отказали в свидании. Я смог с ней встретиться и поговорить спустя три дня. Жена была как в тумане, она вела себя очень странно. Но спустя примерно неделю ее выписали, и она рассказала еще более странные вещи. Что она точно слышала первый крик младенца, что это не было мертворождение. И еще она вспомнила, как кто-то говорил ей: «Поздравляю, у вас мальчик». Это было как-то подозрительно, так что я расспросил того врача.