Однако здесь она оставалась. И если здешняя жизненная энергия была той же движущей силой, которая стояла за развитием всей остальной страны, то можно было предположить, что вскоре это место станет таким же чистым и опрятным, как остальные городские кварталы.

«Вероятно, так и будет».

Киба продолжал отрывисто рассказывать:

– Его зовут Гоити Харасава, работает штукатуром, в этом году исполнится тридцать пять лет. Жену зовут Кохару, ей около тридцати… ну-у, я бы сказал, что она красавица. Харасава женился на ней после смотрин – это был брак по договоренности – и не более чем через полгода был призван на военную службу. Его отправили в Бирму. Битва при Импхале[110], да уж… Там он получил тяжелые ранения. Ему оторвало ногу и еще палец – как ветром сдуло. Он еле выкарабкался, а когда демобилизовался и вернулся с фронта, то узнал, что вся его семья погибла, а дома больше нет… – Между бровей и на спинке носа у следователя собрались морщины – это было его частое выражение лица. – Тем не менее его жена была жива, и, вновь встретившись, они пролили немало слез. Тронутый до глубины души, он, с трудом превозмогая свою инвалидность, отчаянно принялся за работу. И вот, когда быт стал мало-помалу налаживаться, его жена забеременела. Да-а, они были, наверное, очень счастливы… пока их ребенок не пропал.

Киба так достоверно изложил всю сущность второй половины жизни этого человека, будто речь шла о его собственном опыте.

Мне не приходило на ум никакой подходящей ремарки, так что я не вставлял привычных коротких реплик для поддержания разговора и просто молча слушал. В итоге, прежде чем я успел открыть рот, мы уже пришли в нужное место. Это был одноэтажный многоквартирный дом с табличкой с надписью «Ханю». Я не понял, было ли это названием местности или фамилией человека.

– Простите за беспокойство! – громко сказал Киба и открыл раздвижную дверь.

Находившийся в комнате мужчина рефлекторно обернулся. Его налитые кровью глаза были наполнены страхом. Из его руки выпала пачка бумаги, с глухим стуком ударилась об пол и рассыпалась. Это были банкноты. Мужчина – Гоити Харасава – принялся торопливо собирать их, в спешке сминая пальцами.

– Эй, в чем дело? Да ты, как я посмотрю, храбрец!

Не отвечая на слова Кибы, Харасава продолжал собирать банкноты и заталкивать их себе в карман.

Воздух в комнате был кислый – то ли гнили отсыревшие татами, то ли распространилась плесень. Вместо постели и стола возле стены стоял длинный деревянный ящик, на котором лежало несколько журналов. Увидев верхний журнал, я его узнал. Это ведь были…