Мое «я» внутри меня разбилось в мелкие осколки. Как будто на меня внезапно перестал действовать наркоз, – муть, стоявшая у меня перед глазами, с громким хлопком рассеялась.
Точно.
Фудзимаки умер там в день своего исчезновения!
Ничего не происходило. Труп не рождался, он все это время находился там, и
– Э… Эно-сан… то есть, когда ты заглянул в комнату…
– Да. Я открыл дверь, и там был труп. Его и искать было не нужно – он просто лежал там, как самая обычная вещь. Как говорится в старом выражении, «в этом было не больше удивительного, чем в пчелиной голове». Я не мог подумать, что ты его не видишь.
Ацуко ахнула:
– Энокидзу-сан! Так получается, когда я вас тогда встретила…
– Да-да, Ацу-тян, когда ты звала меня, я совершенно не слышал твой голос. Однако удивительным образом слышал пение цикад и шум ветра. И хотя я не мог закрыть свои уши, из всего многообразия звуков я не слышал только твой голос, Ацу-тян. А если так, то я подумал, что даже с открытыми глазами можно было не увидеть
Так, значит, его видел только Энокидзу…
А для меня единственного он действительно оставался невидимым.
– Подобные вещи… разве такое бывает? – спросил Аоки. – В это невозможно поверить.
– Они не встречаются повсеместно, но такое возможно. Что касается Сэкигути-куна, то он должен понимать, что та «реальность», которую мы сейчас видим, слышим и физически ощущаем, – это не реальность как таковая. Мозг воссоздает ее на основе той информации, которую выбирает по своему усмотрению. Следовательно, в случае когда какие-то важные элементы картины мира оказываются невыбранными, человек совершенно не способен их воспринять. Даже если они есть в его памяти, они так никогда и не выходят на сцену сознания.
– А-а, ну да… все, что мы видим и слышим, представляет собой воображаемую реальность. Человек не способен самостоятельно определить, является ли она подлинной реальностью или же нет…