– День исчезновения Макио – нет, день его убийства? – уточнил Киба.

– До этого.

– Но… я не понимаю… почему она хотела всегда оставаться беременной. Разве бывает так, чтобы женщина хотела забеременеть, не желая при этом родить ребенка?

– Бывает. – Кёгокудо посмотрел на Найто. – Она не хотела признавать того, что совершила.

Найто не двигался. Даже не моргал.

– Ты имеешь в виду убийство ее мужа? – спросил Киба, тоже глядя на Найто.

– Строго говоря, не совсем это, но то, что в конце концов к нему привело. Однако это не было ее подсознательной попыткой уйти от чувства вины. Скорее, это было публичным выражением любви. Искаженное выражение любви и совершенно жуткий и душераздирающий метод, необходимый для того, чтобы все исправить.

– Кёко-сан… любила Макио-сана… да, старший братик? – тихо спросила Ацуко.

– Грубо говоря, да. Но, чтобы заставить саму себя поверить в это, ей требовалось доказательство. Например, факт беременности. Для нее беременность была лишь «результатом полового сношения», не более того. Если она забеременела, то это было доказательством того, что они с мужем занимались сексом… что между ними была взаимная любовь.

Энокидзу фыркнул.

– Безнравственная…

– Вовсе не безнравственная. Она была уверена, что половой акт является заключительным и решающим выражением любви, поэтому всерьез искала его доказательства в качестве подтверждения своей любви к мужу. Дело было вовсе не в том, что она искала пошлых и непристойных удовольствий. Вот почему в конце концов я пришел к выводу, что это был особый случай ложной беременности. В действительности причина была не в ее сильном желании забеременеть – она лишь очень сильно хотела доказательства того факта, что в прошлом у нее с мужем были сексуальные отношения. Короче говоря, она хотела «доказательства супружеской любви». Хотя в действительности этого никогда не происходило – забеременев, она пыталась вернуться в прошлое и переписать его наново. В конце концов, это устранило бы саму причину произошедшего. Если б они с мужем занимались любовью, то подобные трагические события никогда бы не произошли. Поэтому для этой женщины рождение ребенка стало бы разрывом связи с ее мужем.

– Вот этого я никак не пойму, – сказал Киба, почесывая шею.

Кёгокудо задумчиво посмотрел в окно.

– Для ее мужа, Макио, супружеская связь была не более чем средством произвести на свет потомков. Он думал, что передача по наследству своего генетического материала следующим поколениям – это его единственное и неповторимое предназначение как живого существа, а рождение детей – окончательное и решающее выражение любви. Для него рождение ребенка было единственным оправданием полового сношения – настолько, что он отрицал супружескую любовь с любой другой целью, кроме как рождение детей.