«Но их связь была бесплодной. Какое чудовищное противоречие…»

– Так, значит, продолжая носить в себе ребенка, который никогда бы не родился, Кёко-сан пыталась вернуться в прошлое и отыскать в нем счастье, которого она никогда не знала? И в то же время это стало для нее способом отрицать реальную ситуацию, в которой она находилась, – заключила Ацуко Тюдзэндзи.

– Она яростно отрицала действительность. Однако… мертвое тело Макио обладало силой полностью разбить это отрицание в мелкие осколки за одно мгновение. Реальность мертвого тела ее мужа повлекла бы за собой полное разрушение всех ее надежд, которые она возлагала на прошлое, настоящее и будущее. Именно поэтому Кёко не могла увидеть его. Ложная беременность и исчезновение трупа были двумя частями одного целого. Для ее мозга поддержание неведения о трупе было таким же важным – нет, даже более важным, чем поддержание симптомов беременности.

Киба застонал.

– Но все это закончилось бы, если б было обнаружено сторонним наблюдателем. Жестокая ирония состоит в том, что благодаря ее пребыванию в той самой комнате и вынашиванию несуществующего ребенка именно там, – к счастью или к несчастью, никто так и не обнаружил труп. Это и было причиной ее столь долгой беременности. Однако благодаря моей уловке ее мозг перестал ей лгать. В то самое мгновение, когда она встретилась лицом к лицу с действительностью, ее тело мгновенно вернулось в свое нормальное состояние… и ее живот, растянутый до предела…

– А-а-а! – закричал Найто.

– Но даже если б я ничего не сделал, Кёко-сан, скорее всего, не продержалась бы и нескольких дней. Если даже регрессивного гипноза, выявившего обман, было достаточно, чтобы ее живот разорвался, – значит, ее тело испытывало чрезмерную нагрузку. И все же я не мог довести дело до конца другим способом, – Кёгокудо с искренним сожалением опустил взгляд.

– Что это была за реальность, которую она настолько не хотела признавать? Что, в конце концов, произошло? Что сделала эта женщина своему мужу, которого она так сильно любила? – Киба вновь бросил взгляд на Найто.

– Сначала… – заговорил Найто. – Сначала Кёко сама пришла, чтобы соблазнить меня. Сейчас, когда я думаю об этом, это кажется мне безумием.

Найто вопреки обыкновению был неожиданно уравновешенным. В сравнении со словами и поведением прошлого Найто сейчас он выглядел совершенно спокойным.

– Я пришел в дом Куондзи… думаю, тогда минул год с начала войны; значит, получается, уже примерно десять лет назад. Я… сразу после моего рождения моя мать умерла… я не знаю, когда умер мой отец. Мои самые ранние воспоминания – это жизнь на втором этаже публичного дома. Моими приемными родителями, которые меня воспитали, была пара сводников, подыскивавших девушек клиентам. Вульгарная, грубая, бедная жизнь. Однако они, как полагается, отправили меня учиться в школу. Почему? Такое было условие. Каждый месяц к ним приходил необыкновенный человек, приносивший им деньги.