– Прочти, – говорит Рози и показывает на набранный курсивом текст под снимком.
Мы с Рози так и вытаращились друг на друга.
– Психотерапевт?! – одновременно вырвалось у нас.
– Но что значит быть
– Должно быть, она популярна в высших кругах, – выдвинула я свою гипотезу. – Знаешь, из тех, к кому ходят все знаменитости.
Следующий запрос в строке поиска напрашивался сам собой:
– Интересно, – протянула я. – Думаешь, среди приглашенных на свадьбу гостей были ее клиенты?
– Подобное нельзя исключить, – кивнула Рози. – Из того, что мне доводилось слышать, круг общения в высшем обществе чрезвычайно тесен. Все друг о друге знают и все друг другу помогают…
– И все обращаются друг к другу за советом?
– Возможно. Что еще можно найти об Агнете?
Я сворачиваю окошко с домашней страницей и продолжаю просматривать результаты поисков в «Гугле». Рози лишь тихонько похмыкивает, когда наравне с научными статьями, где упоминается имя Агнеты, нам выдает снимки, сделанные на светских раутах. Интересное сочетание, думаю я. Психотерапевт днем и королева высшего света вечером. Хотя, с другой стороны, разве мозгоправы не имеют права время от времени тоже расслабиться и повеселиться?
– Гляди, Силла!
Рози показывает на ссылку – сайт, который курирует сеть магазинов «ИКА». На экране появляется заголовок статьи, и я зачитываю его вслух:
– «Итак, я бросила пить – но это не мешает мне веселиться!»
Мы снова переглядываемся. Рози улыбается мне, и мы чокаемся нашими бокалами с шампанским.
– Вот оно! – победно объявляет Рози. – Вот видишь!
– Но, может, это давнишняя заметка.
Рози показывает на экран ноутбука:
– Отнюдь. Под заголовком стоит «Февраль, 2017».
В полной тишине мы читаем статью, и Рози вновь наполняет наши бокалы шампанским. Я откладываю ноутбук в сторону и усаживаюсь на постели напротив Рози в позе портного.
– Итак. Выходит, что Агнета Вестерлунд является…
– Являлась, – поправляет Рози.
– Являлась алкоголичкой. Она начала пить, чтобы отвлечься от работы, но постепенно один бокал превратился в два, два – в три и так далее.
– Пока в итоге выпивка не стала ее второй профессией после психотерапии, – подытоживает Рози.
– Именно. Но потом ей удалось завязать со спиртным.
– Два года назад, судя по заметке. И научиться радоваться жизни без алкоголя. Но…
– … вчера она была основательно пьяна. Что также подтвердила невеста.
Мы замолкаем, и в наступившей тишине каждая из нас делает по глотку шампанского. Ветер яростно терзает ветви деревьев за окном и вспенивает поверхность моря, и атмосфера, что царит сейчас между Рози и мной, немного напоминает волшебную. Наверное, люди сочли бы нас сумасшедшими, если бы узнали, чем мы тут занимаемся. Они, верно, подумали бы: да отвяжитесь вы от этой несчастной погибшей женщины – лучше пейте свое шампанское и перестаньте драматизировать.
И, возможно, они были бы правы.
Но ни я, ни Рози ничего не можем с этим поделать – такое чувство, словно каждая из нас видит в глазах другой, о чем та думает. И как наши соответствующие мозговые центры начинают свою работу. Я – криминальный репортер. Она – полицейский на пенсии. Но, несмотря ни на что, мы – дуэт.
– Думаешь, это вчерашнее застолье вынудило ее приложиться к бутылке? – помолчав, спрашивает Рози.
– Что ты имеешь в виду?
– Вдруг появление кого-либо из гостей на нее так повлияло? Или само ее присутствие на этой свадьбе спровоцировало срыв? Ведь ты же не думаешь, что это был несчастный случай?
Рози ненадолго замолкает. Потом ловит мой вопросительный взгляд и продолжает:
– Полицейских учат никогда не полагаться на несчастные случаи. Почти всему можно найти объяснение.
– Мм. Она мне кое-что сказала вчера. Ее слова целый день не выходят у меня из головы.
– Когда вы стояли снаружи и курили?
– Точно.
– И что она сказала?
– Бормотала что-то про жениха с невестой. Сказала, что их брак станет браком, построенным на лжи.
Глаза Рози широко распахнулись, после чего ее взгляд упал на ключ, лежащий на черном письменном столе в нашей комнате. Тот самый, что я самым бессовестным образом умыкнула со стойки регистрации всего несколько часов назад. Позже я устыдилась того, что наделала. Боже, о чем мы только думали? Неужто мы станем рыться в чужом номере? Да к тому же в вещах, в сущности, совершенно постороннего нам человека? Ключ так и остался лежать – мы не знали, что будем с ним делать, и понимали, что зашли слишком далеко. Я решила, что, когда администратор вечером уйдет, я верну ключ на место.
Но теперь взгляд Рози говорит совсем иное.
– Силла, мы во что бы то ни стало должны посетить номер Агнеты.
* * *
Номер «Окунь» находился в дальнем конце длинного коридора, окна выходили на стоянку. Типичный одноместный номер, подумала я. У одноместных номеров никогда не бывает вида на море.
Мы с Рози осторожно крадемся по коридору. Я словно очутилась в одной из серий «Ангелов Чарли» 80-х годов. По мере приближения к номеру мой пульс постепенно учащается.
– Ты уверена, что это здесь, Рози?
– Нет.
– Какой обнадеживающий ответ.
– Все приглашенные на свадьбу гости сейчас внизу, в подвале. Ты сама слышала, как Мадлен сказала, что спа-процедуры включены в их пребывание здесь. Поэтому прямо сейчас гости лежат погребенные под раскаленными камнями – даже если захотят, не смогут сюда подняться.
– Допустим… Но ведь, как ни крути, это все же…
– Нет, это не место преступления. Будь оно таковым, соваться туда и впрямь было бы нехорошо. Но ты же сама слышала, что полиция отнесла случившееся к разряду несчастных случаев, так что на этот счет мы можем быть спокойны. Мы не делаем ничего плохого.
Я киваю, но все равно чувствую себя виноватой, когда мы с Рози приближаемся к двери номера. Ключ оттягивает мне руку, и я тщательно оглядываюсь по сторонам, прежде чем ткнуть его в щель замка и как можно тише провернуть.
Я осторожно приоткрываю дверь, и нас встречает царящая внутри тьма. Чтобы найти выключатель, требуется время. Наконец свет вспыхивает, пробуждая комнату к жизни, и я чувствую, что мне не по себе. Мы входим в номер, где меньше суток назад умерла женщина. Это так странно. Что происходит с помещением, где кто-то умер? Вдруг отголосок случившегося проникает в стены, просачивается в щели в полу и остается там навсегда?
– Гляди, – говорит Рози и показывает в сторону ванной.
Дверь ванной комнаты распахнута настежь, и в ее проеме висит сине-белая заградительная лента, мешающая зайти внутрь. В голову лезут непрошеные мысли: а вдруг это Адам вешал ленту? Или это была Тилли? Сделав несколько шагов вперед, мы видим, что белый кафельный пол рядом с ванной испачкан какой-то темной, маслянистой на вид жижей. Кровь.
Я инстинктивно отворачиваюсь, ощущая, как в животе скручиваются тугим узлом внутренности. И вместо этого смотрю на письменный стол у окна, выходящего на автомобильную парковку. На столе стоит черная кожаная сумка. На стене рядом вешалка с красным платьем. Постель не заправлена, простыни смяты.
Рози смотрит на черную сумку и следом на меня.
– Наверное, это непорядочно, рыться в сумке покойной, как думаешь? – шепотом спрашивает она.
– Если только сумка… не содержит в себе что-нибудь важное.
– Вот именно.
Но только Рози делает шаг к столу, как у меня в кармане начинает трезвонить телефон. Мы с Рози одновременно подпрыгиваем от резкого звука, и чтобы аппарат как можно скорее замолчал, я быстро хватаю трубку.
И лишь нажав на кнопку, вижу, кто звонит.
Адам.
– Алло? – шепчу я в трубку.
– Э, привет. Это Адам.
– Привет.
– Ты спишь? Я тебя разбудил?
– Нет-нет, я…
– Время же всего шесть часов вечера. Как вам там на вилле «Морская жемчужина»? Хорошо отдыхается?
– Неплохо. Мы…
– Почему ты говоришь шепотом?
– Ну, тут такое дело…
– Ага!
И Рози с торжествующим воплем выуживает нечто из черной кожаной сумки. Ежедневник на спирали, вот что это такое. Рози подносит его к свету, словно найденную драгоценность. После чего принимается перелистывать страницы, а я кошусь на дверь. Не хватало еще, чтобы кто-нибудь прямо сейчас застукал нас здесь…
– Это там моя мама рядом? – спрашивает Адам на другом конце.
– Ага.
– Передавай ей привет. Чем вы занимаетесь?
– Мы… мы…
У меня неплохо получается врать в обычной жизни, но стоило мне оказаться в этом номере, как мои мозги тут же покрылись ржавчиной. Снаружи на парковку изливаются потоки дождя, и кажется, даже сюда, на второй этаж, доносится расслабляющее позвякивание из холла… И потом, это ведь Адам. Его присутствие всегда заставляет меня нервничать. И в то же время так приятно услышать его голос. Вот такой он для меня – волнующий и успокаивающий одновременно.
Я оборачиваюсь всем корпусом к двери, чтобы удостовериться, что никто сюда не идет. Хотя, собственно, кто может прийти? Разве что уборщица, которой поручили неприятное задание очистить ванну от крови Агнеты. Возможно, персоналу также будет поручено собрать вещи Агнеты и переслать их домой, родственникам. Если у нее вообще есть родственники.