– О господи…
– Вот и я говорю: хрень несусветная, – согласился Дилан.
На негнущихся ногах литератор вышел вон из кофейни. Лишь на уличном холоде до него дошло, что рот у него открыт, и он поджал губы. Надо позвонить Доун – она знала Уиллокс ближе, потому что родилась и выросла здесь, в Рокбридже, – но что ей сказать? Скоро новость наверняка дойдет до школы, и Доун, возможно, сама позвонит. Но и тогда непонятно, что же ей сказать. Помимо дружбы, он ведь всю последнюю неделю не вылезал из романа этой женщины. Осознание того, что ум, создавший эту историю, ушел навсегда, лишь усугубляло ощущение утраты. Талья унесла с собой целый мир.
– Стой, – послышалось откуда-то сбоку. – Поговорить надо.
Джордж Лофланд. Физиономия красная, несмотря на холод, идет без теплой куртки.
– Насчет…
Тут Джордж вырос у Дэвида перед глазами. От него разило стойким перегаром. Он ткнул писателя пятерней в грудь, отпихивая его назад по тротуару.
– Эй! – вскинулся тот. – В чем…
– В чем
– Дилан сейчас сказал. Но…
– Ее кто-то убил.
Лофланд перестал пихаться и встал, воинственно уперев руки в бедра. На таком близком расстоянии он смотрелся отнюдь не сморчком.
– Что? Как ты можешь
– Я только что из ее дома, – сказал Джордж. – Там сейчас копы. Один из них – сын Бедлоу. Я его еще пацаном знал.
– И это
– Нет. Но они не знали ее так, как я. Талья не из тех людей, что наложила бы на себя руки, а даже если бы и решила, то вначале всяко оставила бы инструкцию насчет своих кошек. А еще гору еды для них. Но она этого не сделала. Я их сейчас сам покормил.
– Тогда получается, о самоубийстве речи не идет? Наверное, это была трагическая случайность.