В докладе Любови Киселевой (Тарту) исследование Жуковского было продолжено; на сей раз речь шла о «Бытовом усвоении поэтики Жуковского»[278]. Предметом рассмотрения докладчицы стал совместный дневник, который вели в 1812 году, после отъезда Жуковского в действующую армию, его единокровная сестра Екатерина Афанасьевна Протасова, ее дочери Маша и Саша и их кузина Авдотья Киреевская. Анализ разных стилистических пластов дневника позволил докладчице не только выделить в этом тексте разные голоса, но и понять их функцию. Дневник был задуман Екатериной Афанасьевной с совершенно определенной целью — нарисовать правильную картину семейных отношений, вернуть все в прежний порядок после неудавшегося сватовства Жуковского к Маше (как известно, Екатерина Афанасьевна была резкой противницей этого брака) и убедить (прежде всего самих пишущих), что иные отношения, кроме родственных, в этой семье невозможны. Дневник, таким образом, должен был играть терапевтическую роль; многие записи полны патетики (вообще Екатерине Афанасьевне несвойственной), призванной показать «нашему доброму Жуковскому», как высоко его ценят в семье, несмотря на «безумное» сватовство. Самый же большой интерес представляют те страницы дневника, где его сочинительницы — совершенно в духе Жуковского, который был не только тонким лириком, но и общепризнанным мастером «галиматьи», — шутят, пародируют военные реляции и вообще занимаются разнообразной стилистической игрой (характерный пример — задуманная Авдотьей Киреевской жалобная элегия «Угорелая кошка»).

Первый день конференции закончился докладом Мариэтты Турьян (Санкт-Петербург) «Сцена „Ночь в поле“ из „Фауста“ Гёте в трактовке В. Ф. Одоевского и В. А. Жуковского»[279]. Докладчица показала, что поздняя статья Жуковского, написанная почти одновременно со статьей «О смертной казни» и посвященная гётевской «Ночи в поле», восходит к его впечатлениям от общения с Одоевским в 1847 году в Германии. Дело в том, что Одоевский к этому времени уже создал одно из самых загадочных своих произведений — «мистическую повесть» «Косморама», где проанализировал «Ночь в поле» с той же точки зрения, с какой взглянул на нее Жуковский: около эшафота происходят борения олицетворенных нечисти и ангелов, и христианское смирение торжествует над силами ада. Основываясь на неизданных «Путевых заметках» автора «Косморамы», докладчица коснулась и других тем, которые Одоевский и Жуковский обсуждали во время их свидания в Германии в 1847 году. Среди них особый интерес представляют два тогдашних замысла Жуковского — исповедь Жанны д’Арк своему духовнику и поэма об Агасфере.