В качестве платформы политической коммуникации мемориал оказывается в ряду функционально схожих феноменов российской общественной жизни. Поиск путей для политической коммуникации в публичной сфере приводит к самым неожиданным решениям – к использованию в качестве коммуникативных инструментов того, что изначально для этого не предназначено. Помимо мемориальных практик, это может быть, например, тело – как у художника Петра Павленского, или амвон главного православного храма страны – как у Pussy Riot. Сделать политическое безобидным и безобидное политическим – основная идея так называемых наномитингов, в которых политические плакаты прикреплены к маленьким плюшевым игрушкам[1237]. Мемориал также сглаживает, смягчает, делает менее опасными политические высказывания. Это в полной мере чувствуют и сами активисты: «Просто я человек, которого задерживали на Красной и Манежной площади не один десяток раз, в первые дежурства для меня была такая странность, что я здесь нахожусь и почему-то не бежит полиция, ничего там…»[1238].

Лиминальная позиция мемориала хорошо выражается в том, что активисты вынуждены всегда быть осторожными и заботиться о том, чтобы не давать повода переквалифицировать мемориал в политический пикет. Именно поэтому мемориал практически не содержит прямых политических высказываний и плакатов. Он становится платформой политической коммуникации в первую очередь за счет своей перформативности, а не через прямые политические призывы. Обусловленность политической активности мемориальными действиями очевидна самим волонтерам: «Наше присутствие здесь оправдано тем, что мы занимаемся наведением чистоты и порядка на мемориале», – утверждает Т., волонтер мемориала.

Коммуникативный фон низовых мемориалов порождается, с одной стороны, ритуалами скорби, с другой – лежащими в основе низовых мемориалов теориями заговора, то есть идеями, что истиной причиной той или иной трагедии является не озвученная официально причина, а иная, которую власть намерена скрыть от общества[1239]. Убийство Немцова дает множество поводов для такого рода спекуляций, также мотивирующих активистов («Мы будем тут, пока не будет назван настоящий заказчик»). Немаловажно и то, что теории заговора заключают в себе потенциальный выход на любую политически резонансную тему. Именно поэтому в обоих мемориальных маршах в память о Борисе Немцове было много плакатов и лозунгов о Путине, Кадырове и коррупции[1240].

Теории заговора сильны не только внутри сообщества мемориала, но и в среде их оппонентов. Последние полагают, что мемориал у стен Кремля является спланированным проектом американских спецслужб, а активисты получают деньги из американского посольства за свои дежурства[1241]: