Читая письмо Трумэна Расселу, нетрудно заметить перемену, случившуюся с президентом после всего его ликования при известии о бомбардировке Хиросимы. Несмотря на все заверения о том, что целью атомных бомб были военные объекты, он знал, что их жертвами стали также «женщины и дети» и что продолжать бомбардировки было бы бесчеловечно. Трумэн читал отчеты, составленные по данным перехваченных японских шифровок, в которых говорилось, что при атомной бомбардировке Хиросимы погибли 100 тысяч человек[364]. Эта информация произвела на президента США отрезвляющий эффект. Отданное им распоряжение о прекращении дальнейших атомных бомбардировок без его четкого приказа стало первым случаем, когда он взял на себя личную ответственность за решения, связанные с использованием ядерного оружия.
Тем не менее это не означает, что Трумэн окончательно решил отказаться от новых атомных бомбардировок. В одном интервью после войны его спросили: «Были ли готовы другие бомбы, которые можно было использовать сразу после первых двух?» Трумэн ответил не задумываясь: «Да. Были запланированы бомбардировки еще двух городов из этого списка [Ниигаты и Кокуры]»[365].
«Большая шестерка» в тупике
«Большая шестерка» в тупике
Тем временем в Токио «Большая шестерка» встретилась незадолго до 11:00 в подвале императорского дворца[366]. Открыл заседание Судзуки, сказавший, что ввиду атомной бомбардировки и вступления в войну Советского Союза у Японии нет другого выбора, кроме как заключить мир на условиях Потсдамской декларации. После этих слов премьер-министра воцарилось тягостное молчание, прерванное через несколько минут Ёнаем. Министр флота заявил:
Нет никакого смысла молчать дальше. Если мы принимаем Потсдамскую декларацию, то либо безоговорочно соглашаемся со всеми ее требованиями, либо выдвигаем какие-то свои условия. Если мы выставляем свои условия, то первым из них должно быть сохранение кокутай. Кроме того, мы можем обсудить наказание военных преступников, способ разоружения и размещение оккупационных сил в Японии.
Нет никакого смысла молчать дальше. Если мы принимаем Потсдамскую декларацию, то либо безоговорочно соглашаемся со всеми ее требованиями, либо выдвигаем какие-то свои условия. Если мы выставляем свои условия, то первым из них должно быть сохранение кокутай. Кроме того, мы можем обсудить наказание военных преступников, способ разоружения и размещение оккупационных сил в Японии.
Хрупкая договоренность, заключенная Того с Ёнаем перед этим совещанием, была нарушена сразу. Вместо того чтобы настаивать на сохранении императорского дома, как того хотели чиновники из Министерства иностранных дел, Ёнай заговорил о дополнительных условиях, которые его ближайший советник Сокити Такаги обсуждал в небольшом, но влиятельном кругу своих сторонников еще с июня. Возможно, в тот момент Ёнай еще не определился окончательно со своей позицией и просто перечислил все возможные условия капитуляции, чтобы спровоцировать их обсуждение. На самом деле далее на протяжении всего заседания министр флота не сказал ни слова.