Третье, и самое фатальное из всех, заблуждение — искушение получить что-то ни за что. До самого последнего конца продолжалась суровая дискриминация восточных рабочих в сравнении с рабочими из других европейских стран. До самого последнего дня войны символом веры было то, что восточные рабочие могут выполнять ту же работу за меньшую оплату, что им надо меньше пищи, что комфорт немецкого дома для них — лишняя вещь, что они будут довольны своей судьбой, если решительно сохранять такой же низкий уровень жизни, какой был у них дома. Немцы относились так к лояльно настроенным людям, возможно, потому, что при образе жизни, основанном на подозрении, который навязало правление нацистской партии, они уже не могли отличить, кто друг, а кто враг. Дружеское и заискивающее поведение по отношению к Германии вызывало только глубокое отвращение, так что жестоко обращались с каждым — и чем легче это было сделать, тем больше. Намерение получить максимум от остарбайтера, не давая ничего ему взамен, было частью общего упадка в человеческих отношениях при господстве нацизма. Но вопрос этот — деликатный, ибо примеру, который подали немцы, следовали с энтузиазмом, и все союзники удерживали своих пленных в качестве «рабов» в течение ряда лет после войны, русские, в частности, по десять лет, а в некоторых случаях и больше. Но только немцы использовали гражданских лиц в качестве рабской силы в то время, когда и практически, и политически это меньше всего служило их собственным интересам.

Трудовая повинность гражданского населения в оккупированной (вплоть до линии фронта) части Советского Союза являлась частью первоначальных директив Геринга — так называемого «Зеленого досье» от 23 мая 1941 г., но «Зеленое досье» не давало никаких полномочий на депортацию гражданских лиц в Германию. И только после разгрома под Москвой был намечен такой шаг. На совещании в управлении по четырехлетнему плану 17 ноября 1941 г. Геринг сделал первые предложения. Объявив, что советские военнопленные обязаны работать на Германию, он добавил, что также будет задействовано и определенное количество гражданских лиц. Геринг дал весьма глуповатое объяснение, что эта мера предусматривается для того, чтобы меньше трудились германские женщины, чье место — дома, а также чтобы меньше были заняты иностранцы с Запада, которые работают слишком мало, а едят слишком много. С русскими надо обращаться точно так же, как и с военнопленными. Их труд будет продаваться государством работодателям, а им самим будет разрешено иметь лишь небольшую сумму карманных денег.