Этого было слишком много для воспоминаний Заукеля на Нюрнбергском процессе более чем через четыре года после этого события. Петер Клейст, однако, говорит, что он присутствовал на совещании персонала в министерстве Розенберга, на котором Заукель выступил сразу же после своего разговора с Гитлером. Его речь длилась целый час, и, как утверждает Клейст, совещание было односторонним, как заседание рейхстага. Если и был какой-либо конфликт идей между Заукелем и Гитлером, то сейчас он ничем не проявился. Заукель объявил, что, поскольку не предполагалось заниматься восстановлением каких-либо отраслей промышленности на оккупированной территории Советского Союза, то там будет бездонный резерв рабочей силы, дешевой и легкой для прокорма, а политически она не будет опасна, если ее разделять и властвовать. Клейст ухитрился вставить здесь, что весь этот акцент на принуждение не нужен. Большинство русских только и мечтают о том, чтобы оказаться за границей. Русскую страсть к путешествиям следует поддерживать через доброе отношение и справедливое вознаграждение. Ответ Заукеля, однако, был выдержан в истинной традиции Эрика Коха.

«То, что Вы говорите, — все это хорошо и прекрасно. И если люди с Востока захотят поехать добровольно, они смогут это сделать. Но у меня нет ни времени, ни настроения заниматься вопросами вкусовых предпочтений русских или духовной жизни мужиков. Я получил свои указания от Адольфа Гитлера, и я привезу миллионы восточных рабочих в Германию, невзирая на то, нравится им это или нет, хотят они этого или не хотят».

Клейст также заявляет, что Заукель сообщил на своем совещании причину, по которой Гитлер не собирается повторять пример Британии и призывать германских молодых женщин на заводы. Он помнил тяготы и моральные угрозы, которым подвергались молодые женщины из хороших семей на заводах в Первую мировую войну. Если германским женщинам опять позволить подвергаться таким моральным опасностям, это станет оскорблением для воюющих мужчин, возвращающихся с фронта. И мысль о том, чем занимаются их женщины, может нанести вред их боевому духу.

Это не было намеренным вымыслом Клейста, потому что месяц спустя Заукель сам упомянул в докладной в министерство Розенберга возражение Гитлера от имени матерей нации и его опасения, что такие действия могут нанести моральный ущерб.

Таким образом, судьбоносное решение Гитлера об организации работорговли вместо немецкого призыва было вызвано крестьянской расчетливостью, которую он, должно быть, унаследовал от своих предков в австрийском Вальдвертеле. Но, даже вынося столь важное и столь опасное решение, как это, Гитлер не сумел остаться логичным. 3 сентября он уже потребовал импорта полумиллиона крепких украинских женщин для того, чтобы освободить германских женщин от домашнего хозяйства — чтобы последние могли отслужить положенный срок в системе обязательной трудовой повинности.