Поэтому надо было срочно отыскать постоянного полномочного представителя по занятости, чтобы заменить слишком мягкого Мансфельда. Шпеер предложил кандидатуру партийного консерватора с наиболее проверенной жесткостью — гаулейтера Ханке из Бреслау. Причина для этого странного выбора, как это Шпеер объяснял на своем процессе, состояла в том, что постоянные чиновники управления труда были аполитичны и что гаулейтеры поэтому поступали по-своему и отказывались сотрудничать в планах трудового распределения. Поэтому Шпеер на пост полномочного представителя по труду предложил этого волевого гаулейтера. Геринг дал согласие, но назначение гаулейтера Ханке требовало утверждения его Мартином Борманом — начальником партийной канцелярии НСДАП. Борман предложил гаулейтера Тюрингии Фрица Заукеля, которого он предпочел Ханке. Гитлер, как обычно, послушал Бормана и распорядился об этом назначении. Хотя Геринг не имел никакого отношения к выбору Заукеля, юридическая фикция была продолжена, и Заукель находился под командой Геринга в совете военной экономики. На деле же Геринг был настолько взбешен, что больше никогда не посещал совет военной экономики, а Заукель так и оставался, бесспорно, человеком Шпеера.

Возникла еще одна «ситуация Эриха Коха». Чиновники экономического штаба «Восток» Геринга работали против чиновников Заукеля, чтобы не дать тем отобрать все их источники рабочей силы. Сам Геринг превратился в подобие (правда, более спокойное) Розенберга, не то чтобы неспособного, но не желающего вмешиваться. Хотя и относясь к Коху с ревностью, Заукель иногда объединял усилия с ним как против Розенберга, так и против экономического штаба «Восток». Там, где должен был быть проведен четкий баланс между рабочей силой для выращивания продовольствия на месте и рабочей силой для Германии, вместо этого разгоралась война канцелярских приоритетов. Как и Кох, Заукель погружался в язвительную переписку, иногда он пользовался тем же языком, потому что был членом партии, который постоянно находился на ножах с экспертами, профессиональными бюрократами и офицерской кастой.

Но на этом, к сожалению, сходство между Заукелем и Эриком Кохом заканчивается. Заукель был демагогом, но не до такой возмутительной степени. Во время назначения ему было сорок семь лет. Заукель родился в Хасфурте, возле Бамберга (скорее возле Швайнфурта. — Ред.), будучи единственным ребенком в семье почтальона. В юности он провел пять лет матросом на флоте, начав юнгой за пять шиллингов в неделю и проходя службу главным образом в плавании; в 1914 г., когда ему было двадцать лет, он был интернирован во Франции, когда его корабль направлялся в Австралию. После возвращения в Германию в 1919 г. Заукель был слишком беден, чтобы сдать экзамен на помощника капитана, поэтому стал работать возле своего дома на заводе шарикоподшипников Фишера в Швайнфурте. Это место было центром красного радикализма, и политика его коллег по работе привела Заукеля в лоно национал-социалистической партии. Заукель был настоящим рабочим, что было редкостью в группах нацистских агитаторов, которые стали впоследствии министрами у Гитлера. В 1923 г., когда Заукель вступил в партию, он женился на дочери товарища по работе, который оставался социал-демократом и членом профсоюза. Весьма примечательно, что Заукель находил время для политики, хотя ему приходилось работать на заводе, чтобы прокормить семью, в которой было десять детей. В 1927 г. Гитлер назначил его гаулейтером партии в Тюрингии, а в 1932 г. Заукель был одним из первых нацистов, ставших министрами в федеральных провинциях, когда его назначили министром внутренних дел в той же самой Тюрингии.