Все еще оставались унизительные повязки с надписью «Ост», отсутствие отпусков и вечерних пропусков, а также запрещение пользоваться общественным транспортом и посещать места развлечений. Один вечер с неким остарбайтером через несколько месяцев после Сталинграда с юмором описан Карлом Михелем. Он взял с собой в Берлин одного из украинских добровольцев, который захотел встретиться со своей девушкой — тоже добровольной рабочей, жившей на юге Берлина в районе Мариендорф. Даже как офицер вермахта, капитан Михель столкнулся с проблемами в этом строго охраняемом и жутком заведении, находившемся по соседству со свалкой. Директором являлся бывший тюремный надзиратель, инспектором — партийный фанатик, устанавливавший свои собственные правила. Потребовалось много дипломатии, чтобы получить увольнительную на вечер. Когда, наконец, радостная группа отправилась на прогулку, оказалось, что нельзя сесть за столик даже в рабочем ресторане, хотя владелец послушно предоставил господину капитану отдельный кабинет. Попытка посетить кинотеатр в компании с девушками — работницами с востока с отличительной повязкой на руке была пресечена администратором, хотя некоторая часть аудитории проявила признаки симпатии.

Теперь Заукель должен был поставлять из Советского Союза 10 тыс. рабочих в день. Он намеревался послать своего заместителя — государственного советника Руди Пойкерта в Россию, но огромной важности задание потребовало его личного участия. Фактически в 1943 г. Заукель ездил три раза. В первом случае он побывал в Ровно, Житомире, Киеве, Днепропетровске, Запорожье, Симферополе, Минске и Риге — все это в течение апреля. В июне он побывал во второй раз в Польше и на Украине, также заехав в Мелитополь. Во время первой поездки 20 апреля Заукель отправил телеграфом длинный манифест — поздравление Гитлеру по случаю его дня рождения, находясь на борту самолета по пути из Минска в Ригу. Заукель был так доволен своим произведением, что распорядился размножить его и распространить в 150 тыс. экземплярах. В избитости фраз и помпезности оно превосходило все, что до сих пор было написано Заукелем. Если Эрих Кох, когда писал, всегда старался выглядеть свирепым, а Заукель всегда стремился выглядеть мягким человеком, то, по крайней мере, одно было для них общим — туманность формулировок, какую могут породить только двадцать лет партийной риторики.

Основной акцент в манифесте Заукеля был сделан на равенстве всех иностранных рабочих и единообразии обращения с ними. Тем самым Заукель присваивал большую часть заслуг, полагавшихся Геббельсу. Как утверждал Заукель, Геббельс был против печатания этого манифеста, потому что такой документ мог быть издан лишь самим фюрером. Замечания Геббельса сохранились в его «Дневнике». Манифест, писал он, был отвратительным и раздражал его. Заукель страдал манией величия даже после того, как ему уже подрезали крылышки. Его следует отучить от безответственного пользования словами. На каждой странице было от семи до десяти прилагательных или наречий в превосходной степени. И все-таки Заукель от ревности Геббельса не пострадал. На деле он заключил с ним мир. В июне 1944 г. Заукель становится членом группы Геббельса «Среда». И в августе, когда Геббельс был назначен Гитлером «главным уполномоченным по тотальной войне», Заукель сохранил за собой свою должность. Большинство знавших его людей считало «ветерана партии» Заукеля образцом бестактного и плохо воспитанного чиновника. Но тем не менее никто не проявил достаточно нелюбви к нему, чтобы занять его место.