Кто-то — то ли командир СД, то ли начальник рабочей группы в экономической администрации Витебска — пошел даже дальше рамок приказа Рейнгардта. Поэтому были отправлены также и иждивенцы, жены, дети и старики. Никто не знает, какова была окончательная судьба этих семей, против которых не было никаких жалоб. Какое-то короткое время младенцев и маленьких детей видели в жутком в Аушвице (Освенциме), где до этого времени никто из детей не миновал крематория. Для большинства людей выживание в этом лагере измерялось месяцами.
Как ни парадоксально, пока методы вербовки на оккупированных территориях СССР становились хуже, в Германии наметилось улучшение в судьбе восточных рабочих, которым выплачивали деньги на карманные расходы, у которых были трудовые контракты и которые, во всяком случае юридически, не были ни рабами, ни пленными. Новая «Хартия прав», разосланная Мартином Борманом в конце апреля 1943 г., была дополнена разрешением восточным рабочим жениться на русских девушках-добровольцах, которые служили в немецкой униформе. Этот этап можно было преодолеть только после известного штабного совещания 8 июня, во время которого Гитлер проявил безразличие. В июле управление по делам «восточных войск», наблюдая молчание Гитлера, осмелилось подготовить проект нового и еще более либерального свода правил для русских солдат-добровольцев. Но одним из главных противников стал Заукель, жаловавшийся, что добровольцы помогут своим женщинам-рабочим забеременеть и тем самым последние будут потеряны для германской промышленности.
В вопросе об унизительных эмблемах Гиммлер все еще оставался непреклонен. Если Заукель когда-то заявил, что русский рабочий имеет право жить в Германии, даже если он большевик, то Гиммлер был, по крайней мере, настроен на то, чтобы каждый мог выделить этого человека в толпе. В течение 1943 г. Готтлоб Бергер и даже Кейтель уступали под давлением критиков метки «Ост», но никаких перемен не произошло вплоть до начала 1944 г., когда Гиммлер приказал, чтобы большой квадратный знак с синей каймой, носившийся на груди, мог быть заменен по выбору на нарукавную повязку с обозначением расовой группы его обладателя. Было предложение о новой повязке в национальных цветах, но только с созданием полупризрачной освободительной армии Власова в самом конце 1944 г. нарукавные повязки утратили их унижающий характер и стали, по теории, формой военного обмундирования союзников. На кону стояли и другие, помимо национальной безопасности, интересы. Полагая, что унижающий характер нарукавной повязки не позволит немецким мужчинам прогуливаться с восточными работницами, Reichsfrauenfuehrung (управление женщинами рейха. —