Важно подчеркнуть, что данный очерк был издан в 1845 г., а материал собирался еще раньше – по сути, это осуществлялось по итогам массового переселения и расселения задунайских переселенцев в Бессарабии.

Причиной переселения выходцев из Болгарии П.Е. Задерацкий называет «притеснения турок (имеется в виду: со стороны турок. – Прим. авт.) и разные смуты в Оттоманской империи (в последней половине протекшего столетия)»¹⁷⁷.

Несмотря на литературные способности автора, уже отмеченные выше, читатель вместе с тем наталкивается на определенные высказывания, не полностью раскрытые и потому требующие определенных догадок. Высказанное не является непосредственной критикой в адрес автора, а скорее демонстрирует общее состояние этнографической науки, в которой еще не сформировалось профессиональных исследователей, а методики, в том числе в виде описания, зачастую отражали чувственное и эмоциональное состояние автора в ущерб точности.

Так, исследователь констатирует, что «во многом, так например, в некоторых обычаях, в житейском быту, в языке и пр., нельзя не приметить неблагоприятного влияния на болгар прежних властителей их»¹⁷⁸.

Заметим, что П.Е. Задерацкий не выделяет в среде переселенцев из Болгарии гагаузов, в связи с этим вышеприведенная фраза звучит двусмысленно, что, вероятно, и вызывает несколько дистанцированное отношение к автору со стороны современных гагаузоведов, которые одновременно отдают должное вкладу Петра Емельяновича в изучение задунайских переселенцев¹⁷⁹.

Длительное совместное проживание болгар и гагаузов в Болгарии, позже в Бессарабии, а шире – в Новороссии наложило свой отпечаток на близость их культур, что приводило даже к печальной практике слепого приписывания культуры болгар гагаузам, просто в качестве умышленного калькирования, что получило распространение в трудах отдельных современных гагаузоведов¹⁸⁰, что уж говорить о творчестве П. Задерацкого, творившего тогда, когда этнографическая наука делала, по сути, первые шаги, порой вслепую.

Неразделение болгар и гагаузов в очерках Задерацкого приводит его к несколько односторонним выводам. «Говорят и пишут, будто болгары отродье турок. Я не намерен опровергать этого мнения, хотя и не признаю его»¹⁸¹. Далее автор обращает внимание на такое важное, по его мнению, отличающее славян качество, как гостеприимство, одновременно подчеркивая сильное влияние в среде изучаемого народа христианской идентичности. «Болгарин никогда никакому христианину не откажет в приюте, охотно будет делить с ним свою трапезу. И это делает он не из низких видов корысти, не по каким-нибудь предосудительным побуждениям, – единственно, потому, что всякий христианин для него брат. Иго турецкое не только не убило, но еще более развило в болгарском племени эту расположенность к единоверцам, сообщило ей значение высшее и достойнейшее»¹⁸².