Естественно, в поле зрения нового губернатора попал вопрос, касающийся бессарабского еврейства.

Напомним, что страшные апрельские события Кишиневского погрома, произошедшего в 1903 г., не могли не сказаться на поведении правительства, но факт прибытия в Бессарабию в июне того же года нового губернатора, хорошо зарекомендовавшего себя при предыдущих высоких назначениях, мог быть не случаен. Однако его либеральные взгляды и позиция человека, умевшего отстаивать свою точку зрения, в частности по еврейскому вопросу, так и не встретили понимания со стороны министра Министерства внутренних дел Плеве и сторонников наведения «порядка» жесткими мерами.

Итак, князь Урусов приехал в Кишинев и убедился в том, что проблема этнического равноправия продолжает оставаться острой и болезненной злободневностью. С осуждением комментируя временные правила от 3 мая 1882 г., продолжавшие действовать на момент случившегося погрома 1903 г., князь писал: «Странно вспомнить теперь, после заявления первой Государственной Думы по поводу необходимости полного гражданского равноправия, о скромных надеждах наших евреев, в 1903 году, относительно возможности некоторого частного расширения их прав, и дарования им некоторых “льгот”, как евреи тогда еще называли ослабление применяемых к ним специальных ограничительных и карательных законов. А после того, как наше министерство, в ответ на думский адрес, не высказало по поводу вопроса о равноправии никакого возражения, странно вспомнить и о том впечатлении, которое произвела в петербургских канцеляриях моя скромная и умеренная записка, в которой не упоминалось ни об уничтожении черты оседлости, ни о праве евреев покупать имения, ни о праве их занимать государственные должности»⁴⁴¹.

Анализируя законодательство XIX в. по еврейскому вопросу, он упоминал, что оно «представляет собой созданный влиянием различных течений водоворот, в котором крутилось русское еврейство, неожиданно получая и беспричинно теряя разнообразные права. Так, например, евреям черты оседлости, в начале XIX века, разрешено было курить вино и держать на откупе питейную продажу повсеместно; затем – только в городах; затем – опять в селах. В половине столетия винные промыслы были снова запрещены в селах евреям всех сословий, но затем сделано исключение для евреев, содержащих откупа. Через 15 лет евреи получили право торговать вином на общем основании и арендовать винокуренные заводы; через 11 лет право это было ограничено, а лет через 15 – евреи фактически были совершенно устранены от торговли хлебным вином»⁴⁴².