Подобная политика способствовала выдавливанию евреев из сельской местности в города и местечки. Благодаря этому в культурной среде еврейства, в частности в Поднестровье, сложилась местечковая⁴²⁷ еврейская культура, отличавшаяся, например, в плане быта и убранства дома от тех, которые наблюдались у евреев сельской местности⁴²⁸.

Одновременно, несмотря на внешнегосударственные притеснения, бессарабское еврейство, будучи достаточно сплоченным сообществом, в условиях иноэтничного окружения и противостояния этим самым притеснениям выработало определенные механизмы выживания в сложившихся условиях. Этому в немалой степени способствовала концентрация значительной доли капитала в среде представителей этого народа. Вот как комментирует ситуацию Афанасьев-Чужбинский: «Рассадники сынов Израиля – города и местечки. Есть, например, в Хотинском уезде местечко Бричаны, в котором пять с половиной тысяч жителей, но в этом числе едва десятая часть христиан. О массе евреев можно судить по количеству их учебных заведений⁴²⁹, число которых доходит до семнадцати. Ни одно из еврейских семейств не занимается земледелием, а все торгуют или живут из барышей. Теперь вопрос: чем могут торговать несколько тысяч торговцев в глухом местечке, в пятидесяти верстах от границы? Понятно, что здесь играют роль два условия: контрабанда и эксплуатация простодушных поселян, собирающихся на ярмарки»⁴³⁰.

На одном из элементов так называемого местечкового устройства еврейского жилища остановил свое внимание А.С. Афанасьев-Чужбинский: «Квартира оказалась такая, какой не имел я и в уездных городах, с весьма приличною мебелью, очень чистою, но украшенная множеством тех картин, о которых большинство читателей, вероятно, не имеет понятия. Это лубочные еврейские гравюры, изображающие как сцены из древней истории, так и фантазии новейших времен, где иногда евреи представлены в генеральских и полковничьих эполетах на поле битвы с неизвестными национальностями. Разумеется, неприятель везде бежит, сыны Израиля его преследуют и торжественно машут огромными саблями. Содержание некоторых картин до того неудобоприятно, что сам хозяин не мог, по тексту, написанному внизу, дать мне положительных сведений и только, указывая на голубые деревья, на зеленых верблюдов и на какие-то фигуры вроде человеческих, прибавлял:

– Это там, в Палестине»⁴³¹.

Можно только догадываться, что представленные в доме еврея гравюры либо действительно не могли быть охарактеризованы хозяином дома, либо он не хотел раскрываться перед иноверцем, хотя и знатного происхождения (прибывший из Петербурга – магическое выражение для провинции. – Прим. авт.). Хотя, с другой стороны, хозяин дома раскрыл (или похвастался) перед приезжим своим секретом ведения дела. Здесь можно только предполагать, была ли тема, связанная с верой иудеев, в определенном смысле табуированной для обсуждения с иноверцами или действительно человек следовал простой традиции подражания – если подобные гравюры есть у соседей-евреев, почему не повесить такие же у себя в доме, – я ведь такой же, как они…