Одна из первых ассоциаций в связи с «молчанием»: «Слово – серебро, молчание – золото». Это, в общем, призыв не быть излишне болтливым, не молоть чепуху. Хорошо об этом у  Омара Хайяма:

  Хоть и не ново, я напомню снова: Перед лицом и друга и врага, Ты – господин несказанного слова, А сказанного слова – ты слуга.  

Молчание, однако, это не только антоним болтовне. Это более содержательное многозначное состояние. В этой связи еще одна цитата, из  Грэма Грина: «Молчание – не всегда признак спокойствия. Иной раз оно означает смятение духа». Впрочем, эту важную, но очевидную мысль вовсе не было нужды подкреплять цитированием. Но я уже завелся… Вот Пифагор: «Молчи или говори что-нибудь получше молчания».

А вот тут надо приостановится и подумать о самой возможности высказывать мысли (которые «получше молчания»). И тогда наши мысли приходят к мыслям о мыслях в гениальном «Silentium!» Тютчева:

  Молчи, скрывайся и таи И чувства и мечты свои ― Пускай в душевной глубине Встают и заходят оне, Безмолвно, как звезды в ночи, ― Любуйся ими – и молчи. Как сердцу высказать себя? Другому как понять тебя? Поймет ли он, чем ты живешь? Мысль изреченная есть ложь. Взрывая, возмутишь ключи, ― Питайся ими – и молчи. Лишь жить в себе самом умей ― Есть целый мир в душе твоейТаинственно-волшебных дум; Их оглушит наружный шум, Дневные разгонят лучи, ― Внимай их пенью – и молчи!..  

Поразительная глубина и точность! Ощущение встречи не просто с великим поэтом, мыслителем, а с каким-то космическим разумом… Фраза «мысль изреченная есть ложь»  – базис целого научного направления… Написано не позднее 1830 года, то есть поэт (родившийся в 1803 году) еще очень молод: ему нет и тридцати! Анализу этого текста посвящено много работ. Проведены параллели с реалиями жизни автора в этот период (он собирался жениться в первый раз), но, в конце концов, это важно только для литературоведов. Перед нами самоценное произведение, продолжающее магически завораживать всякого, кто к нему приблизится.

Невыразимость чувства словом встревожила многих поэтов. Осип Мандельштам оттолкнулся непосредственно от тютчевского стиха и даже сохранил название, убрав, однако, при этом восклицательный знак, что весьма показательно: Тютчев – призывает (самого себя), Мандельштам – фиксирует, дает определение. (Но, заметим, вовсе не молчит – он пытается все-таки выразить чувства через слова, который призваны сплести некий образ.)

  Silentium Она еще не родилась, Она и музыка и слово, И потому всего живого Ненарушаемая связь     Спокойно дышат моря груди, Но, как безумный, светел день, И пены бледная сирень В черно-лазоревом сосуде.     Да обретут мои уста Первоначальную немоту, Как кристаллическую ноту, Что от рождения чиста!     Останься пеной, Афродита, И, слово, в музыку вернись, И, сердце, сердца устыдись, С первоосновой жизни слито!