Семья наполняет жизнь каждого смыслом – понятным, простым и несомненным. Семья – микрокосм, в котором человек может реализоваться полностью. Семья – незаменимая, абсолютная ценность.

Не каждому удается создать свою семью – крепкую, основанную на долгой любви. Но большинство остается членами семьи своих родителей и того, что можно назвать «большая семья». Большая семья – это: два дедушки и две бабушки, а также все их дети, среди которых и ваши родители, а также ваши братья и сестры, ваши дети и внуки, а также дяди, тети, двоюродные братья и сестры, внучатые племянники и племянницы… Вот такое подобие «родо-племенного союза» образует большую семью. Если предположить, что у каждой пары по два ребенка, то общее количество людей в большой семье, охватывающей три одновременно живущих поколения (включая правнуков и правнучек), 34 человека. На примере большой семьи моих дедушек и бабушек могу сказать, что, например, на конец 50-х годов XX века в живых было 43 человека: трое дедушек-бабушек (один дед уже умер), 10 их детей, соответственно 9 их жен-мужей, 20 внуков-внучек и один правнук. И хотя мы жили в разных городах, но отношения поддерживались регулярно, так что ощущение большой семьи у меня было вполне развитым. Разветвленные родственные отношения дают – помимо эмоциональных впечатлений – исключительный опыт постижения своей страны, народа, его истории на фактическом материале, из опыта жизни родных и близких. Это тот субъективизм, без которого не может возникнуть мало-мальски объективный взгляд на сложный процесс жизни страны и народа.

Кроме большой семьи, которая формируется далеко не у каждого, есть просто семья, состоящая из мужчины, женщины и их детей, из отца, матери, сына и дочери. Ее мы и называем ячейкой общества.

Папа

Разумеется, не папа Римский… К этим должностным лицам (включая нынешнего, их 266 человек!) я не испытываю ни почтения, ни интереса. Мне посчастливилось родиться и прожить первую половину жизни в светском государстве, в котором атеистическое мировоззрение считалось нормой и поощрялось, а религиозное считалось пережитком прошлого, от которого следует избавляться. Вторую половину жизни я проживаю в тоже светском государстве, в котором религиозное – точнее православное – мировоззрение, в общем, поощряется. Кто-то скажет, что недостаточно поощряется, кто-то, что избыточно, но, как бы то ни было, атеизм (см. Атеизм) приравнен если не к экстремистским, то уж точно не к благонадежным взглядам. В любом случае, места для почтения к католицизму и его руководителю у меня в сердце не появилось. Другое дело – наши Патриархи. Но они не «папы», а «батюшки». Так что, несмотря на исключительную роль католицизма и  Римского папы в мире, в мой словарь я его не включаю.