Инстинкт частной собственности (вошедшая в подсознание привычка владеть собственностью и бороться за нее) был слабо развит у русских в связи с их жизнедеятельностью в двух симбиотических социальных организмах (российской служебнодомашней цивилизации и русской сельской общины).

В служебно-домашней цивилизации его развитию в привилегированных слоях общества препятствовал вотчинный тип московской государственности. По этой причине собственность в России была довольно условной, богатство добывалось часто неправедными путями, которое в общественном сознании считалось скорее отрицательной ценностью, о чем уже сказано выше.

В русской общине развитию этого инстинкта препятствовали привычка к переделу земли и взгляд на нее как на общую собственность. Поэтому «живя в общине, где земля время от времени переделялась на прибыльные души, то есть на прирост населения, крестьянство легко поддавалось революционной пропаганде, мечтам о «черном переделе» всех земель, в том числе и помещичьих» [Тхоржевский И. 1991, с.191].

Русский рабочий, т.е. пришедший в город мужик в первом, да и во втором поколении, мог сохранить (и, очевидно, сохранил) крестьянский взгляд на землю как на общую собственность. Поэтому в душе он был готов смотреть и на другие средства производства – фабрики и заводы – как на то, что должно принадлежать всем, поскольку на них «все кормятся». Для русского рабочего они не стали «священной и неприкосновенной частной собственностью». Он был убежден (хотя едва ли был способен выразить это в четкой афористичной форме, как Прудон), что «собственность – это кража». Тем более, что честным трудом (под ним мужик понимал, как и граф Толстой, простой физический труд) фабрику или завод нажить нельзя.

В целом же, учитывая же относительно слабое развитие «инстинкта частной собственности» у русских людей вообще, идея о национализации всех средств производства была относительно легко принята обществом. Она не встретила должного яростного сопротивления даже со стороны собственников.

Излишняя доверчивость русского народа и слабое развитие в нем инстинкта частной собственности наиболее пагубно сказались на судьбе страны в ХХ веке, притом дважды. Речь идет о таких судьбоносных событиях как: 1) большевистская революция, следствием, которой явилась национализация (точнее, «огосударствление») земли и всех средств производства, и 2) ельцинский государственный переворот, совершенный «демократами», приведший к гайдаровско-чубайской «приватизации».

В первый раз разочарование в самодержавной власти и в правящей элите, солидную долю в которой составляло дворянство, воспринимаемое народом как враждебный к нему социальный слой, привело к утрате доверия к руководству страны. Однако потребность и привычка доверять «верхам» остались неизменными. Этим воспользовались большевики, предложившие привлекательные для русского человека лозунги и завоевавшие доверие масс.