Анатолий Белкин:
«Денег не было, и самым подходящим материалом оказался пенопласт. Он вырезал из пенопласта бесконечные какие-то штучки, покрывал их лаком для ногтей. Сейчас я думаю, что эти вещи были достойны хорошего музея, например Мраморного дворца. Но тогда это всё валялось под кроватью, по всему дому. Я думал тогда, что то, что он делает, ни для чего не нужно».
Александр Кнайфель: «Какая-то невероятная мощь и чистота, нежность и пронзительность».
Александр Кнайфель:
«Какая-то невероятная мощь и чистота, нежность и пронзительность».
В 1987 году Борис Понизовский и две его ученицы организуют театр «Да-Нет» на знаменитой Пушкинской, 10. Здесь режиссер ставит свои последние спектакли с масками: «Заговорение», «Репетиции с Жаном и Фрекен Жюли», а также «Из театральной тишины на языке фарса» и «Мимиямбы Герода». Театр на Пушкинской, как и предыдущие студии Бориса Понизовского, был театром-лабораторией, где процесс важнее результата.
Г. Викулина, Е. Вензель в спектакле «Из театральной тишины на языке фарса». Из архива Г. Викулиной
Г. Викулина, Е. Вензель в спектакле «Из театральной тишины на языке фарса». Из архива Г. Викулиной
Борис Понизовский: «То, чем я сейчас занимаюсь, – это искусство из ничего, из всего, что есть в человеке. Я стараюсь, как авангардист, оказаться языковедом традиционного театра. Я никогда не думал раньше, что буду заниматься практической деятельностью. Но к 1975 году вдруг пришлось. Мы делаем языковые спектакли. Искусство самих актеров, их драматургия, их случайность, их физиология, которую я наблюдаю. И по моей методике собирается спектакль».
Борис Понизовский:
«То, чем я сейчас занимаюсь,
это искусство из ничего, из всего, что есть в человеке. Я стараюсь, как авангардист, оказаться языковедом традиционного театра. Я никогда не думал раньше, что буду заниматься практической деятельностью. Но к 1975 году вдруг пришлось. Мы делаем языковые спектакли. Искусство самих актеров, их драматургия, их случайность, их физиология, которую я наблюдаю. И по моей методике собирается спектакль».
Елена Вензель: «Два молодых художника, очень банальных, принесли две головы кукол. Мы не знали, что с ними делать. Из них нельзя было построить спектакль, они были неинтересны, банальны. Пришла в голову Борису идея. Всё завертелось. Мы вырезали дырки в масках, Галя предложила заменить нос курносый на такой длинный, и добавили папье-маше. Получилась уникальная кукла, которая оживает за счет актера».
Елена Вензель:
«Два молодых художника, очень банальных, принесли две головы кукол. Мы не знали, что с ними делать. Из них нельзя было построить спектакль, они были неинтересны, банальны. Пришла в голову Борису идея. Всё завертелось. Мы вырезали дырки в масках, Галя предложила заменить нос курносый на такой длинный, и добавили папье-маше. Получилась уникальная кукла, которая оживает за счет актера».