Елена Вензель: «Там не было буржуинов никаких, а были воюющие силы природы. Перекати-поле было вражеской, силой. Там сражались туча-медведь и облако-корова. Весь текст был заменен частушками. То есть вообще ничего не осталось от Гайдара, кроме идеи и смысла».

В 1981 году Понизовский возвращается в Ленинград вместе со своей студией «Гулливер», которая выступает как частная труппа на разных сценах. Постепенно у Понизовского остаются лишь две актрисы: Елена Вензель и Галина Викулина, ставшая его женой. Выступают от случая к случаю, где придется. Живут крайне аскетично.

Елена Вензель: «Пришел один директор, по фамилии Низовский, я сначала не поверила, что у нас будет директор, у Понизовского директор Низовский, и он решил поставить на такую крутую продажу наш спектакль. Наконец-то театр должен зарабатывать. И мы действительно сыграли в ДК Первой пятилетки, в течение, по-моему, месяца играли Введенского, по четыре спектакля в день, и тогда хорошо заработали».

Максим Исаев: «Спектакль по Введенскому „Пес и кот” показывали однажды на макаронной фабрике. Смотрели такие тетечки в белых халатах в перерыве между сменами. Странно: детский спектакль на макаронной фабрике для взрослых. Я просто сейчас не помню, может, и дети были. Реакция была феерическая».

Понизовский совершенно не амбициозен. Ему как будто не важно воплощать в жизнь свои замыслы. Если Понизовский не пишет на карточках пространственное видение очередного спектакля, то лепит скульптуры из пенопласта, готовит блюда японской кухни или просто рассуждает об искусстве.

Анатолий Белкин: «Денег не было, и самым подходящим материалом оказался пенопласт. Он вырезал из пенопласта бесконечные какие-то штучки, покрывал их лаком для ногтей. Сейчас я думаю, что эти вещи были достойны хорошего музея, например Мраморного дворца. Но тогда это всё валялось под кроватью, по всему дому. Я думал тогда, что то, что он делает, ни для чего не нужно».