В том же году случается громкое событие на ленинградской театральной сцене: в Малом зале Филармонии Понизовский представляет шокирующую постановку – сочинение композитора Александра Кнайфеля «Status nascendi» – «Состояние рождения».

Александр Кнайфель: «Руководство зала чуть не попадало в обморок, когда объявили хор, который торжественно вышел и, пройдя сквозь сцену, спустился в зал и уселся прямо среди слушателей. Они уже хотели позвать, я не знаю, милицию, или решили, что конец света наступает. Ну что сделаешь, мы предусмотрели это, и никто не знал, это случилось прямо во время движения концерта, официально. И когда слушатель сидит и понимает, что происходит что-то невероятное, целая вселенная, условно говоря, звучит, но у него под ухом кто-то поет, ему не хочется этого человека, ему хочется услышать целое, а он слышит целое, слышит, но где-то вторым планом, а первым планом он слышит какого-то конкретного человека. Очень жизненная ситуация, мы каждый день с этим сталкиваемся».

Понизовский не был за границей, видео тогда тоже не было, и он только на ощупь понимал, что происходит в европейском театре 50–60-х годов: в театре Арто, в театре Брука, в театре Гротовского.

Идея хеппенинга, театра, где традиционное различие между актером и зрителями, между предметом и актером теряется, была придумана Понизовским заново. Так Хармс открыл сюрреализм помимо Бретона, Попов – радио отдельно от Маркони. А Яблочков не повторял Эдисона.

В Кургане Понизовский объявляет набор на экспериментальное актерское отделение в Театре куклы, предмета и человека «Гулливер». Из двадцати человек к концу обучения осталось семеро. Основа работы актеров – этюды, импровизации с предметом, постоянно видоизменяющимся во время спектакля.

Мария Ланина: «Я думаю, вряд ли он бы смог их обучить так, потому что наверняка была некая предрасположенность к этой, системе, языческое восприятие мира. Это означает ощущение, что я – нечто, равное всему, что меня окружает».