Елена Вензель: «Вслед за зонтом шел плед, совсем мягкий предмет, настолько пластичный, что может лечь на человека, окутать его. Можно сыграть старика, можно сыграть письмо, развернутое перед глазами, трубку».

Репертуар у студии «Гулливер» – от «Ромео и Джульетты» до первой в Советском Союзе постановки по стихам ОБЭРИУ Введенского. Понизовский вновь обращается к музыке Кнайфеля. Он приглашает стать постановщиком спектакля «Петроградские воробьи» молодого ленинградского художника Анатолия Белкина.

Анатолий Белкин: «Кому там, в Кургане, нужен был этот театр: очаровательные совершенно люди, мороз страшный, есть нечего, ничего нет, но всё завалено копытами каких-то животных, свиней что ли, вот прям горы этих копыт. И Боря, седой, руководящий процессом как всегда».

Елена Вензель: «Был спектакль на музыку Александра Кнайфеля „Петроградские воробьи”. Феерия! Там не было практически слов, кроме „чику, чику”, которое переходило в „ЧК, ЧК”. Короткие фразы, которые встревали внутри музыки на паузах. Была прекрасная музыка Кнайфеля, движение актеров очень выразительное, всё сделано в ярком цвете. У меня такое впечатление, что вся сцена, вся коробка сцены, была заполнена светом, динамикой».

Спектакли периферийной студии получают призы на фестивалях, вызывают интерес в Ленинграде и Москве, но в Кургане приводят в недоумение худсовет кукольного театра, при котором и работает студия. Репертуарный театр живет по своим законам. Понизовского просят поставить спектакль попроще, сделать что-нибудь сугубо советское. Но даже из «Мальчиша-Кибальчиша» у него получается нечто невообразимое.