Все попытки демократической контрреволюции (на Севере, в Поволжье, Сибири) закончились установлением диктатур «белых» генералов, которые фактически поставили социалистов вне закона. «Эволюция антисоветского режима в Северной области, от «социалистического» Верховного управления к военной диктатуре ген. Миллера, не была особенностью Севера, — отмечает этот факт историк В. Голдин, — но характерной чертой процессов, которые происходили на всей территории, контролируемой антибольшевистскими силами»[2233].

«Социалисты оказались игрушкой в руках отечественных черносотенных и буржуазных групп. Наш союз оказался совершенно неосуществимым…, — приходил к выводу член правительства Северной области эсер В. Игнатьев, — Буржуазия, использовав нас, сказала: «Мавр сделал свое дело, и мавр может идти»… в тюрьму. И начался последний акт величайшей нашей трагедии — нас, вдохновителей организаторов похода, за великую Россию, как только обстоятельства на белых фронтах стали складываться благополучно и где то вдалеке забрезжила эта «великая Россия», — стали сажать по тюрьмам, ссылать, расстреливать наши же бывшие соратники — кадеты, офицерство и их сподвижники…»[2234].

В Поволжье и Сибири события развивались по тому же сценарию, что и на Севере России. Уже «в конце июня в Омске состоялся съезд торгово-промышленников, на котором кадетский адвокат Жардецкий определенно поставил вопрос о военной диктатуре. Съезд согласился с ним и открыто выдвинул лозунг единоличной власти, как спасительнице России»[2235]. «Социалисты обманули народ, — пояснял в своем выступлении на том же съезде бывший обер-прокурор Синода в правительстве Керенского В. Н. Львов, — Они вовлекли его в величайшие несчастья… Нужно вернуться на старый проторенный и верный путь. В строительство государственности мы должны положить основным принципом право собственности… Но это может сделать не мечущаяся власть, которая сегодня гонит большевиков, а завтра готова их звать обратно… Необходима твердая единая власть. Такой властью может быть только власть военного диктатора»[2236].

Надежда на военного диктатора основывалась, прежде всего, на позиции армии. Определяя ее отношение к власти КОМУЧа, командующий его армией плк. Галкин убеждал «Комитет, что вооруженная сила должна быть построена на принципе «армия вне политики»… «Как известно, принцип «армия вне политики», — отвечал на это Майский, — всегда до сих пор на практике означал «армия для реакционной политики». Именно это самое произошло и в Самаре»[2237]. «КОМУЧ представлял собой организацию эсеровско-демосоциалистическую, его армия имела и соответствовавшие тому атрибуты… Все это, — подтверждает историк «белого» движения С. Волков, — находилось в вопиющем противоречии с настроениями, психологией и идеологией офицерства»[2238].