9 декабря, говоря о продолжающемся немецком наступлении в России, британский министр иностранных дел А. Бальфур заявил: «Немцы еще не скоро освоятся на оккупированных территориях… Простое перемирие между Германией и Россией в течение еще многих месяцев не поможет удовлетворить германские нужды за счет снабжения из России. Мы должны постараться, чтобы этот период затянулся вероятно дольше»[2463]. Подобная точка зрения, по мнению консула США в Архангельске Коула, была «должна в конечном счете оправдать интервенцию, а именно: наша политика в России должна быть такой, чтобы последняя оставалась в разрухе. Это помешает Германии использовать Россию так же, как после революции Германия помешала союзникам использовать Россию, способствуя сохранению там разрухи и беспорядка»[2464].

10–12 декабря госсекретарь США Лансинг указал американскому послу в Лондоне на необходимость проконсультироваться с «соответствующими британскими и французскими властями» относительно займа Каледину и напомнил «о необходимости действовать срочно и убедить тех, с кем вы будете говорить, ни в коем случае не допускать утечки информации о том, что Соединенные Штаты рассматривают возможность высказать сочувствие движению Каледина, тем более предоставить ему финансовую помощь»[2465]. Требование сохранения секретности объяснялось тем, что Каледин и его сторонники не были признанными де-юре, а американский закон запрещал предоставление подобных займов[2466].

14 декабря протокол британского военного кабинета № 298 предписывал не отказывать в запрашиваемых деньгах для поддержки в юго-восточной России сопротивления центральным властям, то есть большевикам[2467]. В тот же день Англия и Франция предоставили генералу Каледину 10 млн. ф. ст.[2468] Шеф британской разведки настаивал, что «Каледин должен быть поддержан как глава самой большой оставшейся лояльной по отношению к союзникам организации в России. Либо он, либо румынский король должны обратиться к Соединенным Штатам с просьбой о посылке двух дивизий в Россию — номинально для помощи в борьбе против немцев, а на самом деле для создания сборного пункта лояльных прежнему правительству элементов. Решительный человек даже с относительно небольшой армией может сделать очень многое»[2469].

21 декабря Военный кабинет Великобритании подготовил меморандум, в котором указывалось, что «в Петрограде союзники должны немедленно вступить в контакт с большевиками через посредство неофициальных агентов. Мы должны показать большевикам, что не желаем вмешиваться во внутренние дела России… Но мы считаем необходимым поддерживать связи с Украиной, Финляндией, Сибирью, Кавказом… Было бы желательно убедить южную русскую армию возобновить войну. Но это, по-видимому, невозможно. Нашей первой задачей должно быть предоставление субсидий для реорганизации Украины, на содержание казаков и кавказских войск… Необходимо, чтобы США также приняли участие в расходах. Помимо этих финансовых вопросов, необходимо, чтобы мы имели своих агентов и чиновников, а также, чтобы мы могли воздействовать и оказывать поддержку местным правительствам и их армиям. Необходимо это делать по возможности тихо, чтобы никто не смог нас обвинить, что мы готовимся к войне с большевиками»[2470]. «Трудность заключалась в том, — пояснял Ллойд Джордж, — что любой официальный шаг, открыто направленный против большевиков, мог только укрепить их в решимости заключить мир и мог быть использован для раздувания антисоюзнических настроений в России»[2471]. В случае неизбежности военной интервенции она должна была произойти под предлогом защиты России от германского вторжения.