В переходный период, до прихода союзников, Деникин просил командующего Восточным театром Антанты задержать «эвакуацию германцами Харькова», и вместо них, «как можно скорей», прислать 18 пехотных и 4 кавалерийские дивизии, для «занятия союзными войсками важнейших в политическом и мобилизационном отношении районов», и «обеспечения развертывания русских вооруженных сил и их операций…». К письму был приложен список военных материалов, которые Деникин надеялся получить от французов[2554].
«Нужна открытая и честная деловая сделка, а не полужульнические с обеих сторон фигли-мигли…, — взывал из Сибири военный министр Колчака Будберг, — Нужно откровенно сознаться, что восстановление порядка и возобновление государственного аппарата среди распустившихся масс требует наличия силы…, а так как своей силы нет, то и приходится просить временной помощи союзников. Нужно сказать правду»[2555]. До конца правду раскрывал, принадлежащий этой же среде герой Бунина, который не прятался за словами «временная помощь», а прямо называл то, чем она должна была стать на самом деле: он «горячо поносил союзников: входят в переговоры с большевиками вместо того, чтобы идти оккупировать Россию»[2556].
Именно оккупировать, поскольку интервенция неизбежно вела к полномасштабной гражданской войне не с большевиками, а со всей страной. Об этом, еще до его прихода к власти, предупреждал Колчака глава Западно-сибирского правительства П. Дербер: «Вы должны их (союзников) предупредить и о гражданской войне, которая возникнет в тылу у иностранных войск, и о терроре, который разовьется в случае осуществления комбинации власти сверху… Вообще нужно им (интервентам) дать понять, что своими действиями они объединяют всех с большевиками, так как никогда организованные общественные силы городские и земские самоуправления, кооперативы, организации…, объединяющие миллионы крестьян, национальные организации и другие не примирятся с иностранной властью в образе русского Хорвата или авантюристической организации вроде Дальневосточного Комитета»[2557].
Интервенция на север
Интервенция на север
Мы обращаемся с большевистским правительством так, словно оно не является правительством. При старом режиме мы бы не высадились в Мурманске и Владивостоке без разрешения царя. Мы действуем, как во времена Французской революции, — захватывая Тулон и прилегающие места одно за другим.