О каких-то массовых вооруженных формированиях немецких военнопленных, способных даже теоретически угрожать чешскому корпусу, тем более весной 1918 г, когда большевики еще вели переговоры и надеялись договориться с Антантой, речь не шла. Наглядным подтверждением тому, был пропуск чехословаков к Владивостоку, т. е. факт прямого сотрудничества большевиков с Антантой, и одновременное, несмотря на заключение Брестского мира, сохранение в лагерях немецких военнопленных. Людендорф в этой связи прямо обвинял большевиков в пособничестве Антанте: «Если бы советское правительство предполагало честно исполнять мирный договор, то оно могло бы те поезда, на которых оно отправляло чехословаков, использовать для перевозки германских военнопленных. Но советское правительство не было честным. Большевизм вредил нам везде, где только мог»[2848].

Не найдя в Сибири и на Дальнем Востоке огромных масс вооруженных военнопленных, обнаружив, что им и союзникам ничто не угрожает, чехословаки должны были-бы заполнить эшелоны и поторопиться во Владивосток. Но они опять не столько медлили, сколько демонстрировали сильное желание остаться в суровой и холодной Сибири подольше. Почему?

3.) Ответ, по мнению британского историка Кигана, крылся в том, что чехословаки вдруг неожиданно обнаружили «… горячее стремление не покидать Россию прежде, чем они нанесут большевизму смертельный удар…»[2849]. И это горячее стремление полностью совпадало с интересами и планами союзников: «вся буржуазия, все бывшие Романовы, все капиталисты и помещики за чехословаков, ибо мятеж последних, — отмечал Ленин, — они связывают с возможностью падения Советской власти. Об этом знают союзники… Им не хватало в России ядра, и ядро они обрели в чехословаках»[2850].

«Союзники» категорически отрицали свою роль в организации мятежа чехословацкого корпуса: по словам британского историка Флеминга, «горстка французских офицеров связи с легионом» была очень далека «от тех провокаторов интервенции, какими их описывают советские историки, продолжала уговаривать чехов не делать ничего, что могло бы помешать им добраться до транспортных кораблей»[2851]. «Французская военная миссия, — подтверждал Троцкому французский представитель Ж. Садуль, — удивлена и обескуражена борьбой, неожиданно возникшей между советами и чехословаками»[2852]. «Я, — подтверждал один из лидеров Чехословацкого Национального совета Бенеш, — каждый день видел доказательства того, что Франция противится вовлечению нашей армии в войну в Сибири и считает важной ее передислокацию на Западный фронт»[2853].