«От Владивостока до китайской границы абсолютно не имеется вооруженных военнопленных. — извещал еще в марте свое правительство атташе американского посольства в Китае В. Дризден, — Все военнопленные тщательно охраняются русскими»[2839]. Сам Масарик в меморандуме, составленном для Вильсона, определенно свидетельствовал: «Нигде в Сибири (от 15 марта до 2 апреля. — С. М.) я не видел вооруженных немецких или австрийских военнопленных»[2840].
Специально посланные в Сибирь по просьбе Локкарта, считавшего страх перед военнопленными бредом больного воображения, с разрешения Троцкого, для исследования вопроса американский и английский офицеры Вебстер и Хиггс, проведя 6 недель в Сибири, 30 марта доносили: «Вооруженных военнопленных в районе от Владивостока до Читы не имеется. Некоторые военнопленные в Иркутске вооружены — все они венгерские социалисты и записываются для борьбы против Семенова в Маньчжурии». В телеграмме из Иркутска, 31-го, Хиггс выражает убежденность, что «здешний совет не имеет в виду вооружать военнопленных». 1 апреля Хиггс сообщал: «Во всей Сибири всего 1200 вооруженных военнопленных, которые являются социалистами-революционерами. Они охраняют других пленных, и главным образом германских офицеров, которых совет боится»[2841].
Германские делегаты, арестованными чехами, позже докладывали Мирбаху: «Нам заявили, что, по имеющимся в их штабе (дивизии кпт. Чечека) данным, председатель германской комиссии военнопленных лейт. Лессинг руководит большевицкими отрядами и приказал германским военнопленным принять участие в боях большевиков с чехами. Мы опровергаем это утверждение… На самом деле в борьбе на стороне Советского правительства приняли участие только те германские и австрийские военнопленные, которые состояли в красной гвардии и были нами исключены из списков военнопленных»[2842].
Германские делегаты, арестованными чехами, позже докладывали Мирбаху: «Нам заявили, что, по имеющимся в их штабе (дивизии кпт. Чечека) данным, председатель германской комиссии военнопленных лейт. Лессинг руководит большевицкими отрядами и приказал германским военнопленным принять участие в боях большевиков с чехами. Мы опровергаем это утверждение… На самом деле в борьбе на стороне Советского правительства приняли участие только те германские и австрийские военнопленные, которые состояли в красной гвардии и были нами исключены из списков военнопленных»[2842].
Добровольцы из германских военнопленных, как впрочем и из других стран, в том числе и Чехословакии действительно были[2843]. Однако «военнопленных, склонных работать с большевиками, — подтверждал Гинс, — было не так уж много, хотя в это время для привлечения их и издавалась большевистская газета на немецком языке «Wahrheit» — «Правда»»[2844]. Весной 1918 г. по сведениям Центросибири, на всю обширную Сибирь их было всего лишь 4 тыс. человек[2845]. Троцкий 22 августа заявлял, что бывших «военнопленных революционеров-социалистов, ставших русскими гражданами, не больше одной двадцать пятой части всего количества советских войск»[2846]. К осени 1918 г. количество интернационалистов составило 5–7 % всей численности Красной Армии, в 1920 г. — 0,5 %[2847].