3 мая один из организаторов мятежа Гайда издает приказ № 38/1: «Все оружие, находящееся в укрытии, вынуть и разделить равномерно между личным составом. Все пулеметы подготовить к бою… Раздать личному составу ручные бомбы и гранаты… Точно разведать станции стоянки, чтобы захват шел быстро… действовать хладнокровно, но решительно»[2879]. Начальникам эшелонов ставились конкретные задачи с детальным указанием, что и как делать[2880].

Тогда же, в начале мая, Гайда «неофициально вступил в переговоры с некоторыми руководителями русского тайного антибольшевистского движения»[2881]. Необходимость этих переговоров, по словам ген. Сахарова, диктовалась тем, что «без помощи офицерских организаций восстание чехословаков не имело бы успеха»[2882].

14 мая произошел известный инцидент в Челябинске[2883], который, по словам Мельгунова, стал «формальным поводом к вооруженному выступлению чехов»[2884]. Окончательно время мятежа, очевидно, было определено на совещании послов в Вологде в конце мая. К этому времени у союзников уже полностью растаяли надежды на получение от большевиков «приглашения на интервенцию»[2885]. После вологодского совещания посол США Френсис телеграфировал в Вашингтон: «Немедленная интервенция желательна и дальнейшее откладывание опасно». И пояснял, почему: пока «организация Красной Армии безуспешна»[2886].

В Сибири регулярной чехословацкой армии противостояли небольшие, по сути, милиционные подразделения Советов. Даже Мельгунов указывает, что: «выступление чехословаков было не в интересах большевиков. Последние так мало рассчитывали на возможность сопротивления на Урале, что даже эвакуировали золотой запас в Казань, как наиболее безопасное место»[2887]. Это был глубокий, практически полностью безоружный тыл. Учитывая все это, отмечает историк Голуб, подлинные хозяева корпуса и выбрали момент мятежа. «Силы большевиков за Волгой, — подтверждал Деникин, — были по численности и боевой пригодности ничтожны; действия чехов сопровождались поэтому быстрым, ошеломляющим успехом»[2888].

В Сибири регулярной чехословацкой армии противостояли небольшие, по сути, милиционные подразделения Советов. Даже Мельгунов указывает, что: «выступление чехословаков было не в интересах большевиков. Последние так мало рассчитывали на возможность сопротивления на Урале, что даже эвакуировали золотой запас в Казань, как наиболее безопасное место»[2887].

Это был глубокий, практически полностью безоружный тыл. Учитывая все это, отмечает историк Голуб, подлинные хозяева корпуса и выбрали момент мятежа. «Силы большевиков за Волгой, — подтверждал Деникин, — были по численности и боевой пригодности ничтожны; действия чехов сопровождались поэтому быстрым, ошеломляющим успехом»[2888].