«Союзникам» потребовалось время на изучение и подготовку вопроса. И уже в конце марта 1918 г. британский генштаб направил в МИД ноту, которая была передана французскому военному атташе в Лондоне. В ноте говорилось: если чешское «войско имеет действительную цену, оно в соответствии с его настроениями могло бы быть с пользой употреблено в России и Сибири… при условии, чтобы корпус был обеспечен необходимым продовольствием и вооружением». При этом указывалось, что «Их (чехословаков) использование не будет возможности осуществить раньше, чем они прибудут в Сибирь под предлогом их транспортировки морем с Дальнего Востока во Францию»[2870].

При этом французский представитель в России Робинс отдельно пояснял 29 марта американскому послу Френсису, что «посылка этих войск кругом света является бессмысленной тратой времени, денег и тоннажа»[2871]. В апреле британский МИД извещал своего консула во Владивостоке Ходжсона: «Ввиду трудностей с транспортом, решено не эвакуировать в настоящее время чешский корпус во Францию. Секретно: он может быть использован в Сибири в связи с интервенцией союзников, если она осуществится»[2872].

11 апреля военный атташе Франции сообщал из Москвы в Париж: «корпус начал разоружаться, я предупредил об опасности этого разоружения: было дано ясно понять, чтобы чешский корпус его нарушил и мог своевольно продолжать движение»[2873]. В мае американский посол Фрэнсис писал своему сыну в США: «В настоящее время я замышляю… сорвать разоружение 40 тысяч или больше чехословацких солдат…»[2874]. Эти планы подтверждал сотрудник Масарика, который сообщал в ОЧНС из Москвы: «наше военное присутствие в Сибири означало бы чрезвычайно много и мы бы могли быть той гирей на весах во имя успеха России и союзнической акции. Только не разоружаться»[2875].

В телеграмме своему военному атташе в Токио, для передачи французским представителям в России, Клемансо указывал, что чешские дивизии должны быть употреблены «к расширению очагов сопротивления Советам, к подготовке и прикрытию возможной союзнической интервенции»[2876]. Получив прямой приказ союзного командования, чехословаки всеми путями прятали оружие и саботировали его сдачу[2877].

В апреле во французской миссии в Москве прошло совещание «союзников» с представителями белого генералитета. «На этом московском совещании решено было, что чехословацкие войска, эвакуируемые на Дальний Восток с согласия Совета Нар. Комиссаров, постепенно займут наиболее стратегические опорные пункты Уссурийской, Сибирской и Уральской железной дороги и, координируя свои действия с нелегальными контрреволюционными организациями, выступят против советской власти. За эту «услугу» английское и французское правительства обязывались помочь отделению чехословаков от Австро-Венгрии, и признать будущую Чехословацкую самостоятельную республику, и в дальнейшем выплачивать содержание чехословацким войскам. Причем, учитывая настроение чехословацких войск, имелось в виду «убедить» военного и морского комиссара Советской республики Л. Троцкого «разоружить» чехословаков, что должно было послужить сигналом и быть оправданием в глазах последних факта их противосоветского выступления»[2878].