Неслучайно, что когда 7 августа был создан Волжский фронт, его командование было вручено чешскому поручику С. Чечеку, произведенному в генералы. И отряды русских добровольцев-белогвардейцев, по словам ген. К. Сахарова, «шли безропотно в подчинение чешским безграмотным офицерам и генералам; из последних только один Чечек был лейтенантом военного времени австрийской службы (до войны был бухгалтером), Ян Сыровой служил раньше коммивояжером, Р. Гайда — фельдшером»[3014].
Неслучайно, что когда 7 августа был создан Волжский фронт, его командование было вручено чешскому поручику С. Чечеку, произведенному в генералы. И отряды русских добровольцев-белогвардейцев, по словам ген. К. Сахарова, «шли безропотно в подчинение чешским безграмотным офицерам и генералам; из последних только один Чечек был лейтенантом военного времени австрийской службы (до войны был бухгалтером), Ян Сыровой служил раньше коммивояжером, Р. Гайда — фельдшером»[3014].
Провал добровольной мобилизации, привел к тому, что уже 30 июня КОМУЧ был вынужден перейти к принудительной[3015], при этом граждан предупреждали: всякая агитация против Учредительного собрания и призыва в «народную армию» карается «по всей строгости военных законов»[3016]. Однако население не только не спешило подчиниться приказу, а наоборот стало активно противиться его выполнению.
О настроении рабочих, давало представление постановление общего собрания самарских железнодорожников от 4 июля: «Протестовать против этой мобилизации и требовать у членов Учредительного собрания прекращения братоубийственной войны, а также требовать передачи власти рабочей конференции, которая может сговориться (с большевиками) о прекращении братоубийственной войны. Ввиду объявления членами Учредительного собрания мобилизации в армию, такую власть народной не признаем. Переизбрать рабочую конференцию, вооружить всех рабочих и освободить из тюрьмы всех борцов за свободу…»[3017].
О масштабах сопротивления мобилизации, не только рабочих, но и офицеров, говорил доклад заведующего военно-судной частью района от 24 августа в штаб «народной армии»: «Доношу, что количество арестованных уфимской контрразведкой и содержащихся в Уфимской губернской тюрьме — 140 человек, из них 6 офицеров, в арестном доме — 190 человек, из них 4 офицера… В Бирске содержится 127 человек, в арестном доме 96 и при милиции — 510 человек, из них в тюрьме 61 человек офицеров. В Белебее в тюрьме — 127 человек, среди них 10 офицеров…»[3018]. Подобный же доклад по Оренбургской губернии был весьма краток: «Тюрьмы переполнены, свободных мест нет»[3019].