О состоянии концлагерей 20 сентября докладывал в ведомство юстиции КОМУЧа уполномоченный по делам военнопленных ОЧНС Чех: «в лагере военнопленных в Тоцкое Бузулукского уезда находится 1487 арестованных красноармейцев…», арестованные подолгу находятся без предъявления им какого-либо обвинения, «их материальное положение критическое и санитарное прямо невыносимое. У них не имеется белья и благодаря этому грозит в кратчайший срок заразительное заболевание. Настроение их ввиду вышеизложенного очень напряженное и для нас именно потому неприятное, что лагерь охраняется чехословацкими войсками…»[3056].

Однако аресты не помогали, и в начале августа в Казани, в газете «Народная Жизнь», за подписью особоуполномоченного КОМУЧа эсера В. Лебедева, появился призыв: «Граждане! Крестьяне! Беззаконная грабительская советская власть низложена… Не бойтесь ничего, расправляйтесь сами с этими негодяями»[3057]. «Комиссарам, — пояснял Лебедев 12 августа, — мы пощады не дадим и к их истреблению зовем всех, кто раскаялся, кого насильно ведут против нас»[3058]. «Под видом большевика, — комментировал этот призыв С. Мельгунов, — можно было каждого отправить на тот свет»[3059].

17 сентября вышло постановление о создании чрезвычайного суда. По положению (§ 5) суд этот мог назначать только смертную казнь. Тогда же было издано положение о министерстве охраны государственного порядка[3060]. Характеризуя методы ведомства, глава КОМУЧа Вольский, позже признал: «Комитет действовал диктаторски, власть его была твердой… жестокой и страшной. Это диктовалось обстоятельствами гражданской войны. Взявши власть в таких условиях, мы должны были действовать, а не отступать перед кровью. И на нас много крови. Мы это глубоко сознаем. Мы не могли ее избежать в жестокой борьбе за демократию. Мы вынуждены были создать и ведомство охраны, на котором лежала охранная служба, та же чрезвычайка и едва ли не хуже»[3061].

На защите «демократии» стояло не только «ведомство охраны», но и не подчинявшаяся КОМУЧу и не имевшая вообще никаких ограничений чехословацкая контрразведка, характеризуя ее, начальник Самарского гарнизона чешский прапорщик Ребенда, он же комендант города, хвалился: «со шпионами мы, разумеется, расправляемся беспощадно»[3062]. «Из подвалов Ребенды, из вагонов чехословацкой контрразведки, — подтверждал управляющий делами КОМУЧа Дворжец, — редко кто выходил…»[3063].

Дошло до того, что представители КОМУЧа были вынуждены направить «делегацию к начальнику чехословацких войск», чтобы «заявить ему о недопустимости расстрела арестованных, а также ходатайствовать о принятии мер к недопущению самосудов и погромов»[3064]. Однако на Ребенду подобные обращения не действовали, по свидетельству очевидцев, месяц спустя, 8 июля он учинил в подвале своей комендатуры расстрел 6 человек на глазах у 48 узников, выведенных из другой камеры. И пригрозил им: «С вами будет то же самое»[3065].