«Чехи, — по словам Флеминга, — были сыты по горло «славянскими братьями», как товарищами по оружию, независимо от политического мировоззрения их родичей, навязанных им Вильсоном», которые развлекаются в тылу, в то время как чехословаки должны были сражаться на фронте. «Чехи были практичными людьми и больше не хотели принимать участие в кровавом фарсе»[3161].
6 ноября на банкете по случаю организации Всероссийского Правительства, его член ген. Болдырев заявил, что на фронте «уже нет ни одного чеха»…[3162]. Окончательный перелом произошел после подписания Компьенского перемирия. Когда до чехословаков дошла эта весть «никакие силы не могли уже заставить эту массу продолжать войну. Лозунг: «Домой!» — стал самым популярным среди чехов, и Директория, — констатировал Гинс, — осталась без той опоры, на которую она рассчитывала»[3163].
Колчак
Колчак
Колчак кристально чист; до конца своих дней он оставался чистым идеалистом и убежденным рабом долга и служения Великой России.
Верховный правитель
Верховный правитель
Белый цвет есть признак чистоты намерений, честности жизни, искренности души. Ни к кому другому так не подходит название «белый вождь», как к адмиралу Колчаку.
Адмирал Колчак пришел к единоличной власти в результате переворота произошедшего 18 ноября — спустя неделю после подписания перемирия в Компьене. Дело происходило следующим образом: около полуночи в помещение, где проходило частное собрание эсеров, ворвалась группа «пьяных офицеров» и арестовала членов Директории[3166]. Колчак в своих показаниях следственной комиссии утверждал, что не имел к этому никакого отношения, правда о «перевороте слухи носились» давно, но в момент самого переворота он спал у себя на квартире[3167].
Экстренно собравшийся, после переворота, Совет министров признал создавшееся положение «совершенно нетерпимым, что в такой переходный момент может наступить анархия, а во что она выльется — неизвестно… (поэтому) необходимо для того, чтобы вести и продолжать борьбу, отдать все преимущества в настоящее время военному командованию и что во главе Правительства должно стоять лицо военное, которое объединило бы собой военную и гражданскую власть…»[3168].
Единственной подходящей для этих целей кандидатурой, по мнению правительства, являлся военный министр Колчак. Адмирал в виду чрезвычайных обстоятельств и по настоянию собравшихся «был вынужден» принять на себя обязанности Верховного правителя: «Меня называют диктатором. Пусть так: я (Колчак) не боюсь этого слова и помню, что диктатура с давних времен была учреждением республиканским. Как сенат Древнего Рима в тяжкие минуты государства назначал диктаторов, так и совет министров Российского государства в тягчайшую из тяжких минут нашей государственной жизни, идя навстречу