Арестованные члены Директории на следующий день были освобождены. Мало того им дали денег и под совместным англо-колчаковским конвоем выпроводили за границу. Правда, отнюдь не по желанию Колчака, а по настоянию британского плк. Дж. Уорда, который предупредил адмирала: «моя страна почувствует серьезное огорчение, если указанные арестованные подвергнутся какому-нибудь оскорблению без соответствующего суда над ними». «Я хорошо… знал страх моих соотечественников перед диктатурой, — пояснял Уорд, — и если бы принятие адм. Колчаком верховной власти было связано или ускорено убийством его противников без суда, содействие и вероятное признание британским правительством новой власти могло бы сделаться невозможным»[3170].

Посягнувшие на верховную власть «пьяные офицеры» были «преданы чрезвычайному военному суду» и в тот же день секретным приказом по казачьим войскам … «за выдающиеся боевые отличия» повышены в звании[3171]. Суд не только оправдал непосредственных исполнителей переворота, но и, по сути, сделал из них героев предотвративших захват государственной власти[3172]. «Вообще с судом перемудрили, — замечал в этой связи, ставший Председателем Совета министров, лидер сибирских кадетов В. Пепеляев, — Было бы лучше, если бы его совсем не было»[3173].

Одновременно во все губернские города Сибири и Урала была послана телеграмма с требованием недопущения никаких выступлений и обсуждений в печати и на собраниях происшедшего переворота, «не останавливаясь перед арестом, как отдельных лиц, так и правлений и руководителей партий и организаций»[3174]. Однако эти угрозы не остановили протестов и выступлений, закаленных в революционных боях эсеров.

В ответ в ночь на 3 декабря по прямому приказу Колчака[3175] эсеровское правительство, включая его главу, членов ЦК партии эсеров, членов Учредительного собрания и т. д. — всего 26 человек, было арестовано[3176]. Эсеры были вынуждены уйти на нелегальное положение. Сдаваться они не собирались, «борьба с Колчаком, — указывал один из новых подпольщиков Святицкий, — должна выразиться в повсеместной подготовке восстания против власти и ее клевретов»[3177].

Колчак на этот раз уже не церемонился, его следующий приказ гласил: «Всем русским военачальникам самым решительным образом пресекать преступную работу вышеуказанных лиц, не стесняясь применять оружие…, арестовывать… для предания их военно-полевому суду… Все начальники и офицеры, помогающие преступной работе этих лиц, будут преданы мною военно-полевому суду. Такой же участи подвергну начальников, проявляющих слабость духа и бездействие власти»[3178].