На защиту соотечественников встал британский историк Флеминг, подкреплявший свои доводы следующими фактами: Нокс за десять дней до переворота докладывал в военное министерство: «Правые элементы подстрекают Колчака к совершению государственного переворота. Я сказал ему, что любая подобная попытка в данный момент была бы роковой»[3226]. «Я, — отчитывался британский плк. Дж. Нилсон, — осознавал, что замышляется государственный переворот, и ясно дал понять, что британцы не будут принимать в нем участия»[3227].
А то, что Нилсон оказался в Ставке, когда Колчак в британском мундире с русскими эполетами собирался посетить представителей Антанты, сразу после переворота, объяснялось случайностью. Присутствие же Мидлсекского полка у стен Ставки в момент переворота объяснялось просто тем, что британские войска располагались в прилегающем здании на всякий случай[3228].
П. Флеминг, утверждая непричастность англичан к перевороту, приводит реакцию на него официального Лондона: «Крайне неудачное развитие событий… Похоже на настоящую катастрофу… Колоссальное препятствие нашим планам»[3229]. Причина такой реакции, по словам Флеминга, крылась в том, что британский кабинет только, что принял решение де-факто признать Директорию, как правительство России, правда это решение осталось только на черновике…
При этом, сам Нокс подтверждал, «что англичане несут ответственность за создание правительства Колчака»[3230]. Однако, пояснял Мельгунов, «в отношении англичан я употребил бы другой термин: они не брали переворота под свое покровительство, а санкционировали то, что явилось после переворота. Нюанс значительный»[3231]. Действительно нюанс значительный, в этом случае установление диктатуры Колчака являлось выражением стихийного движения «русского народа», а не было осуществлено по
Конечно, можно было бы поверить в авантюризм людей свершавших переворот на свой страх и риск, но они явно не были самоубийцами. Колчак находился на полном обеспечении и под персональной защитой англичан, говоря словами плк. Уорда,