Для борьбы с вспыхивавшими в ответ восстаниями, «министерство внутренних дел стало формировать отряды особого назначения…, — из которых, по словам Будберга, — получилось нечто страшное и нелепое, ничтожное по своему военному значению…, но очень вредоносное по своей распущенности, жажде стяжательства и легкости по части насилий»[3326]. «Крестьян секли, обирали, оскорбляли их гражданское достоинство, разоряли, — свидетельствовал Гинс, — Среди ста наказанных и обиженных, быть может, попадался один виновный. Но после проезда экспедиции врагами Омского Правительства становились все поголовно»[3327].

«В Тарском уезде усмиряли поляки. По уверениям уездных властей они грабили бессовестно… Обыкновенно русские части вели себя не лучше поляков или чехов. Правда последние допускали иногда невозможные издевательства… Начальник местной милиции рассказывает, что военные власти вытворяют нечто невозможное, что они терроризировали всех, и милиционеры бросают службу и убегают, что хочет убежать и он, потому что население возбуждено и будет мстить всем без разбора…»[3328].

О реакции населения в апреле 1919 г. докладывал, верноподданный слуга колчаковского режима, управляющий Иркутской губернии П. Яковлев: «За последнее время настроение широких слоев сельского и особенно городского общества повышается, разрыв правительства с народом углубляется все больше и больше… Недовольство правительственной политикой чувствуется во всех слоях населения…». Доклад заканчивался мрачными предсказаниями: «Вражда эта, видимо, растет не только в Иркутской губернии, но и по всей территории Сибири, и недалеко то время, когда она может вылиться в открытую борьбу с Омском»[3329].

«Забывая, что война ведется на русской земле и с русскими людьми, военачальники, пользуясь своими исключительными правами, подвергали население непосильным тяготам. — признавал Г. Гинс, — Я ездил на Урал, проезжал плодородные и богатые районы Шадринского и Камышловского уездов… Но вот отступавшие войска докатились до этих районов. Что сталось с населением, почему стало оно большевистски настроенным? Почему не защищалось всеми силами против нашествия красных? Вспомним приказы Главнокомандующего о поголовной мобилизации всех мужчин, представим себе картину отступления, когда в одном Шадринском уезде у крестьян было отобрано до 5 тысяч лошадей и повозок — и мы поймем, что никто не «обольшевичился», но все крестьяне проклинали власть, которая причинила им столько бедствий. «Пусть лучше будут большевики»»[3330].