В Степно-Баджейской партизанской республике, по сведениям штаба карателей, силы партизан насчитывали 6–7 тыс. бойцов, в том числе только 2500 вооруженных. Против них было задействовано 5 войсковых групп из чехословаков, итальянцев и прочих интервентов общей численностью 25 тыс. человек. И только одна, 6-я группа, состояла из русских солдат и офицеров численностью 2800 человек во главе с Розановым. Операция проводилась под командованием чехословацкого полковника Прхала[3344]. После занятия Степного Баджея — центра восстания по всей Енисейской губернии, гласила официальная сводка, было «оставлено красными 230 раненых и 500 трупов. Потери красных громадны»[3345].

При подавлении Тасеевской партизанской республики, образовавшейся в северной части Енисейской губернии, численность карателей достигала 15 тыс., при поддержке чехословацких и румынских отрядов. «По занятии Тасеева, — вспоминал один из руководителей партизан В. Яковенко, — противник собрал все окружающее население… Некоторые в буквальном смысле были истерзаны, другие живыми закапывались в могилу, многих расстреливали по порядку: сначала каждого десятого, потом каждого пятого. Так, в первое же утро после занятия Тасеева было убито и расстреляно 106 человек мужчин и почти такое же количество женщин и детей»[3346]. Правительственная оперсводка об итогах операции сообщала: «красные беспощадно преследуются»[3347].

Карательный поход ген. Розанова «ознаменовался такими зверствами, что он наплодил большевиков гораздо больше, чем уничтожил, — отмечал Гинс, — В военном отношении эта экспедиция была удачна только с внешней стороны. Укрепленные большевиками пункты Тасеевское и Степно-Баджейское были заняты, но, как выяснилось осенью, живая сила большевиков не была уничтожена, а была лишь рассеяна. Уничтожению предавалось, главным образом, крестьянство, повинное лишь в том, что оно ровно ничего не понимало в происходивших событиях и не знало, кому верить. В походе Розанова принимали участие и чехи… Щадя (своих) людей, чешские части держались пассивно, предпочитая идти по следам русских отрядов, но зато при расправах с населением чехи действовали не хуже разнузданных розановских частей»[3348].

В одном строю с чехо-колчаковцами за «народоправство» и «демократию» боролись «прославленные» атаманы. «Слава об их подвигах» уже в то время гремела далеко за пределами Сибири: «Калмыковские спасители показывают…, — свидетельствовал Будберг, — что такое новый режим, всюду идут аресты, расстрелы плюс, конечно, обильное аннексирование денежных эквивалентов в обширные карманы спасателей. Союзникам и японцам все это известно, но мер никаких не принимается. Про подвиги калмыковцев рассказывают такие чудовищные вещи, что не хочется верить»[3349].