В России подобная масштабная интервенция была невозможна по чисто материальным соображениям. Разоренные Первой мировой войной экономики «союзников», просто не могли вынести еще одну крупномасштабную войну, против такой огромной страны, как Россия. Для интервенции, сравнимой по масштабам с «помощью» Финляндии, в Россию потребовалось бы послать не менее чем миллионную армию, плюс к этому в два-три раза большую армию, для оккупации ее огромной территории.

Когда маршал Фош разработал «очень широкие планы вторжения в Россию с помощью чехословаков, финнов, поляков и освобожденных русских военнопленных», Ллойд Джордж в ответ, представил смету расходов «касающуюся наших текущих операций в России. Эти цифры испугали Клемансо»[3556]. Французский министр иностранных дел С. Пишон, еще до начала интервенции вообще считал невозможным подавление большевизма чисто военным путем: «Нельзя решить проблему глубоким проникновением в Россию или посылкой туда большого экспедиционного корпуса»[3557].

К подобным выводам, исходя из своего практического опыта, приходил и командующий союзными войсками на Севере России, британский ген. Айронсайд скоро убедился на собственном опыте: «Мы не понимаем русских. Скоро год, как мы на Севере России… Мы хотели помочь вашей борьбе против большевиков… И, однако, что мы видим? Русские не хотят сражаться. Всюду на позициях стоим мы, а те, что есть бунтуют, организовывают восстания, и мы должны эти восстания подавлять. Это бесполезная затея, которая дорого стоит королевскому правительству. Я ездил в Лондон с подробным докладом, и решен окончательно и бесповоротно увод наших войск из России. К тому же этого требуют наши рабочие»[3558].

Французы, по словам ген. С. Добровольского, так же скоро пришли к подобным выводам: «На наши сетования о слабой поддержке нас союзниками полковник Бигу объяснил, что такое невмешательство вызывается необходимостью истечения известного срока для изжития большевизма самим русским народом, ибо иначе для насильственного водворения порядка потребовались бы громадные вооруженные силы и все-таки вряд ли бы этот порядок был бы обеспечен подобным методом действий»[3559].

2. Полный провал всех Белых режимов

За все время интервенции ни один Белый режим так и не смог создать устойчивой, пользующейся доверием и авторитетом у населения власти. «Русские (белые) войска, — приходили к выводу союзники на Версальской мирной конференции, — без поддержки иностранных армий ненадежны»[3560]. Командовавший союзными войсками на Юге России ген. Ф. д’Эспере, по словам Деникина, не скрывал своего презрения к русским и 12 марта 1919 г., при приеме начальствующих лиц, говорил раздраженным тоном о «постыдном» поведении интеллигенции и буржуазии, которые «прячутся за спиной союзников»[3561].