Это было не просто банкротство правительства, это было полное банкротство всей экономики, всего государства, всей системы существующего политического и экономического строя. Министр финансов Н. Бунге еще в 1886 г. предупреждал: «Народ русский относится враждебно ко всем пропагандируемым в его среде антимонархическим и революционным идеям, и только материальные потери и разорение могут подвигнуть его к беспорядкам»[1389]. «Государственный и частный кредит, это — термометр революции, — постулировал эту объективную закономерность К. Маркс, по итогам французской революции 1848 г., — В той самой мере, в какой падает кредит, повышается накал революции, растет ее творческая сила»[1390].

Русская революция стала ярким и наглядным подтверждением этой закономерности: именно падение кредита стало основной реальной движущей силой, приведшей к февральской революции. О критическом падении кредита в начале 1917 г. предупреждал видный экономист М. Туган — Барановский: «Наш рубль легко может спуститься после окончания войны до четвертака, — а это было бы огромным хозяйственным бедствием и остановило бы развитие наших производительных сил на многие и многие годы… Понижение нашего рубля до уровня четвертака и ниже было бы таким хозяйственным бедствием, для предупреждения которого не нужно отступать ни перед какими усилиями и жертвами»[1391].

Рубль стоил четвертак, по данным К. Шмелева, уже к началу 1917 г., по индексу Госплана–34 коп., к Октябрьской революции, рубль упал еще в ~2,5 раза — до 11 и 13 копеек соответственно, а по данным П. Волобуева вообще до 6–7 коп.[1392]! К Октябрю 1917 г. падение кредита достигло того дна, которое вырывало из под капитализма всю ту основу, на которой он держится, а именно — Капитал. Без Капитала, без возможностей его накопления, капитализм невозможен…, между тем война продолжалась, а вместе с ней продолжалось и падение кредита!

* * * * *

Подводя итог деятельности Временного правительства, один из лидеров февральской революции, видный представитель либеральных деловых кругов А. Бубликов запоздало писал: «Пусть бы Временное правительство только объявило, что «вся земля народу», но как ее распределить — решит Учредительное собрание, пока же правительство берет ее во временное владение государства. Помещики (или их управляющие или арендаторы) объявляются правительственными чиновниками, управляющими казенными имениями. Доходы с имений поступают в депозиты государственного казначейства… Пусть бы правительство потребовало от частных банков слияния в один или несколько сильных банков и подчинило их действительному контролю государственной власти… Пусть бы правительство объявило, что оно не знает никаких «царских» договоров… многое из того, что потом сделали большевики, могло и должно было сделать Временное правительство… Оно не разобралось в основной причине падения Николая II»[1393].