И именно в эти 60-е годы, по словам видного общественного деятеля П. Струве, произошло выделение интеллигенции в самостоятельную социальную группу: «с развитием журналистики и публицистики «интеллигенция» явственно отдаляется от образованного класса, как нечто духовно особое… Идейной формой русской интеллигенции, — пояснял он, — является ее… отчуждение от государства и враждебность к нему»[1420].
Даже такой видный представитель образованных классов, как А. Чехов утверждал, что истинный интеллигент в любом случае должен «не обвинять, не преследовать, а вступаться даже за виноватых»… «нужно обороняться от государственной политики»[1421]. Еще дальше шел Волгин из романа Н. Чернышевского «Пролог» (1871 г.), который восклицал: «Жалкая нация! — Нация, снизу доверху, все сплошь рабы…» Псевдоним Волгин взял себе основатель социал-демократического движения в России Г. Плеханов.
«Можно было бы дать анализ современного явления, приобретающего, — отмечал в 1867 г. Ф. Тютчев, — все более патологический характер. Это русофобия некоторых русских людей — кстати, весьма почитаемых. Раньше (во времена Николая I) они говорили нам…, что в России им ненавистно бесправие, отсутствие свободы печати и т. д. и т. п., что потому именно они так нежно любят Европу, что она бесспорно обладает всем тем, чего нет в России… А что мы видим ныне? По мере того как Россия, добиваясь большей свободы, все более самоутверждается (реформы 1860-х годов), нелюбовь к ней этих господ только усиливается… И напротив, мы видим, что никакие нарушения в области правосудия, нравственности и даже цивилизации, которые допускаются в Европе (а это эпоха Наполеона III и Бисмарка! — В.К.), нисколько не уменьшили их пристрастия к ней…»[1422].
«Ни один народ не доходил до такого самоотрицания, как мы, русские…, — подтверждал Н. Бердяев, — И где же можно найти настоящее обоготворение Западной Европы и западноевропейской культуры, как не в России и не у русских? Отрицание России и идолопоклонство перед Европой — явление очень русское, восточное, азиатское явление… Для русского западника-азиата Запад — обетованная земля, манящий образ совершенной жизни»[1423].
«Я, — отвечал на подобные обвинения лидер российской либеральной интеллигенции П. Милюков, — защищал ее право не искать корней в нашем прошлом, где… заложены лишь корни нашей слабости и нашего бессилия»[1424]. До какой степени доходило это отчуждение, отмечал во время русско-японской войны в 1904 г. К. Крамарж, чешский либерал, отнюдь не питавший симпатий к самодержавию: «… великое английское изречение «wrong or right, my country!» («право или нет, но это мое отечество!») давно сделалось непонятным большой части русской интеллигенции»[1425].