В условиях малочисленности и слабости высших и имущих сословий в лидеры государственных и политических преобразований в России, выдвинулось наиболее образованное и активное сословие империи в лице либеральной интеллигенции. И. Гессен назвал ее ««орденом» русской интеллигенции. Такого ордена не было тогда в Европе…»[1405]. Отличительной особенностью интеллигенции, пояснял в 1898 г. один из ее интеллектуальных лидеров П. Лавров, является внутренняя «потребность развития», которая выделяет ее «из народов, классов и многочисленных отдельных особей, остающихся вне истории, и устанавливает грань между жизнью неисторической и жизнь исторической»[1406].

«До сих пор революция в России была главным образом интеллектуальным движением, — подтверждал в 1916 г. Ч. Саролеа, — Она возникла не из «Третьего сословия» (как в Европе), а из того, что Карлейль назвал «Четвертым сословием». На самом деле революцией руководит всего лишь группа интеллектуалов, журналистов, профессоров, адвокатов и студентов. Нет ничего более интересного для иностранца, чем наблюдать ту чрезвычайную власть, которой обладают эти несколько тысяч «интеллектуалов» и молодых студентов, и нет ничего более значительного для англичанина, чем тот факт, что в то время как в Великобритании университеты полностью консервативны, в России они полностью революционны»[1407].

Настроения в российских университетах в 1909–1910 гг. передавали результаты широкого анкетирования политических взглядов, проведённого научно-экономическим кружком М. Бернацкого, среди студентов С.-Петербургского Технологического института. Партийность технологов определилась следующим образом: Соц. дем.–25,3; Кадетов — 20; Соц. Рев–12,4; Неопред. «лев.»–10,1; Анархистов — 3; Октябристов — 2; Умеренно прав. — 2; Союза Русск. Нар. — 1; Прочих–4,2; Беспарт. — 20. «Или, — подводил итог Деникин, — по тогдашней терминологии, «левых»–71 %, «правых»–5 %»[1408].

Настроения в российских университетах в 1909–1910 гг. передавали результаты широкого анкетирования политических взглядов, проведённого научно-экономическим кружком М. Бернацкого, среди студентов С.-Петербургского Технологического института. Партийность технологов определилась следующим образом: Соц. дем.–25,3; Кадетов — 20; Соц. Рев–12,4; Неопред. «лев.»–10,1; Анархистов — 3; Октябристов — 2; Умеренно прав. — 2; Союза Русск. Нар. — 1; Прочих–4,2; Беспарт. — 20. «Или, — подводил итог Деникин, — по тогдашней терминологии, «левых»–71 %, «правых»–5 %»[1408].