В высших слоях общества традиции Скотининых и Простаковых[1414], стала сменять мода на учение: «…Первейшим долгом все считают меж людей О воспитании пешись своих детей…», — писал Д. Горчаков в 1807–1811 гг., однако результат европейского образования русских дворян, по его словам, оказался Невероятным:

Причина появления интеллигентского нигилизма крылась в том, что просвещенное сословие, воспитанное на примере Запада, по словам одного из основоположников конституционного права в России Б. Чичерина (1855 г.), не могло мириться с ужасающими реалиями российской действительности[1416]. Представление об этих реалиях давал в своей книге А. де Кюстин в 1839 г.: «В России деспотизм работает всегда с математической правильностью, и результатом этой крайней последовательности является крайнее угнетение… Созерцая Петербург и размышляя об ужасной жизни обитателей этого гранитного лагеря, можно усомниться в милосердии Божием… Здесь есть непроницаемая тайна; но в то же время чудовищное величие… Эта колоссальная империя, явившаяся моим глазам на востоке Европы…, производит впечатление чего-то, воскресшего из мертвых. Мне кажется, что предо мною какой-то ветхозаветный народ, и с ужасом и любопытством, в одно и то же время, я стою у ног этого допотопного чудовища»[1417].

Именно во времена Николая I окончательно сформировалось и окрепло крайне критическое отношение образованного сословия к государству. И чем ближе подступала эпоха перемен, тем в большей мере оно захватывало все более широкие круги просвещенного общества, в 1854 г. не западник, а видный славянофил А. Хомяков писал о России:

Либеральные реформы Александра II и отмена крепостного права, не только не ослабили, но и наоборот радикализовали оппозиционные настроения образованного общества. Характеризуя их, сразу после оглашения Манифеста 1861 года, министр внутренних дел П. Валуев отмечал: «Можно сказать, что кроме французского и официальных министерских журналов, которые имеют весьма немногих читателей, в России ныне не печатается почти ни одного слова, направленного к поддержанию или усилению влияния правительства. Молодое поколение в высших учебных учреждениях готово опередить литературу, и предаваясь, с одной стороны, самым опасным социальным теориям, с другой — явно дружится с польскими агитаторами. Наконец, в рядах чиновного сословия, к сожалению, столь многочисленного, ежедневно более и более переполняющегося и породившего у нас особый класс пролетариев, обнаруживаются те самые противоправительственные стремления, которые так явно заметны в других слоях населения государства. На безусловную исполнительность и преданность значительнейшей части служащих чиновников нельзя полагаться… Таким образом, меньшинство гражданских чинов и войско суть ныне единственные силы, на которые правительство может вполне опираться и которыми оно может вполне располагать»[1419].